Поиск по этому блогу

Регистрируйтесь на Кэшбэк-сервисах Cash4Brands , LetyShops , ePN CashBack , Kopikot , Dronk , Backly , ЯМАНЕТА , КУБЫШКА , SHOPINGBOX , и получайте возврат 3-10% от стоимости каждой покупки на AliExpress и в других интернет-магазинах.

пятница, 26 марта 2010 г.

КОЧИН ЛЕОНИД АЛЕКСАНДРОВИЧ

Кочин Леонид Александрович
_______________________________________________________________________

Героическая оборона
Составители: М.И. Глязер, Г.И. Олехнович, Т.М. Ходцева, Л.В. Киселёва
Государственное издательство БССР
Редакция социально-экономической литературы
Минск, 1963

ПРЕЗИРАЯ СМЕРТЬ

КОЧИН ЛЕОНИД АЛЕКСАНДРОВИЧ, лейтенант, заместитель командира роты связи
84-го стрелкового полка.
Сражался в Цитадели крепости у Холмских и Брестских ворот. Вечером 30 июня,
оглушенный взрывом, попал в плен. Делал попытки бежать, но безрезультатно.
Находился в лагерях военнопленных: Бяла-Подляска, Хаммельбург, Обертраублинг. После
репатриации служил в Советской Армии.
Сейчас Л.А. Кочин работает в Арктическом научно-исследовательском институте
(Ленинград). Член КПСС. Награжден двумя медалями.

Я не помню, как началась канонада, но помню, как силой взрыва мы все были сброшены на
пол. Впопыхах мы оделись и выскочили в коридор: там метались красноармейцы, не зная,
что делать. Паника была в первые минуты большая. Одни успели одеться, другие были в
нижнем белье, все бегали, никто толком не понимал, что творится кругом. А кругом гремело,
грохотало, пахло дымом и гарью, беспрерывно рвались снаряды и мины. Наши казармы
располагались в юго-западной части Центрального острова, поэтому артиллерийский обстрел
с первых же минут причинил нам особенно много вреда. Опомнившись, мы ликвидировали
панику, заставили людей одеться, взять оружие, расставили их по местам и, не теряя
времени, стали организовывать оборону. Окна и двери забаррикадировали матрацами и
подушками. В оставшихся отверстиях устанавливали пулеметы. Часть бойцов залегла за
каменной оградой Белого дворца (здание Инженерного управления).
Из старшего командного состава с нами находился только полковой комиссар Фомин, один
майор, капитан и несколько лейтенантов. Многие старшие командиры не попали к нам, так
как жили в городе или в домах командного состава, которые стояли у входа в крепость. Как
старший по чину и должности, полковой комиссар Фомин принял командование на себя.
Пробовали созвониться с городом, но оказалось, что связь полностью нарушена.
Радиостанции у нас были маломощные и с плохим питанием, и все попытки связаться с
внешним миром кончались неудачей: эфир забивали передачи немецких станций.
Фомин срочно созвал совещание-летучку. Мы обсудили положение, и каждому командиру
был доверен участок обороны. Но, прежде всего, надо было узнать обстановку. Трем
командирам, в том числе и мне, поручили произвести разведку в разных направлениях от
казармы. Не успели мы выбраться и пройти метров 150, как наткнулись на немецкого
сигнальщика. Взять живьем его не удалось, и при перестрелке он был убит. При нем мы
обнаружили опознавательное полотно для самолетов. Нам стало ясно, что в крепости уже
много врагов. С одним бойцом я стал пробираться по направлению к комсоставской
столовой. Только мы вышли на открытое место, как на нас обрушились пулеметные и
автоматные очереди; теперь уже не оставалось никакого сомнения, что, пока шла
артиллерийская подготовка, немцам удалось проникнуть в крепость и занять кое-какие
объекты.
Около кухни был убит красноармеец, с которым я шел в разведку. Мне пришлось вернуться
назад и доложить обстановку полковому комиссару. Другой лейтенант, перейдя мост через
Мухавец у Холмских ворот, был встречен огнем и повернул назад. А третий лейтенант, также
вышедший с одним из рядовых, не вернулся назад из разведки. Их судьбу мы так и не
узнали.
Нам оставалось одно: усилить оборону нашего участка. Но где добыть оружие? Ведь у
многих не было даже винтовки. Я позвал одного старшину и нескольких красноармейцев, и
мы отправились на поиски боеприпасов. К счастью, в конце казармы, в подвалах, мы
обнаружили склад, где находились пулеметы Дегтярева, автоматы, гранаты и патроны.
Едва перестала бить артиллерия, как началось наступление вражеской пехоты. Мне
поручили оборонять ту часть нашей казармы, которая тянулась вдоль реки Мухавец.
Распределив людей, я расставил всех в более безопасных от обстрела местах, а сам занял
наблюдательный пост у пулеметной точки на втором этаже. Ждать появления гитлеровцев
пришлось недолго. Со стороны госпиталя мы заметили группу людей, двигавшихся в нашу
сторону. В бинокль были хорошо видны немецкие автоматчики, которые гнали перед собой
людей в больничных халатах и в гражданской одежде. Это были больные из госпиталя и
медицинский обслуживающий персонал, которых фашисты решили использовать как живой
заслон. Они гнали их перед собой, зная, что в своих людей мы стрелять не будем. Тех, кто
сопротивлялся, немцы расстреливали, больные что-то кричали нам, махали руками, а когда
приблизились, мы услышали их призывы стрелять, не обращая ни на что внимания. Немцам
удалось вплотную подойти к речке, и там они закрепились. Тогда мы поднялись в атаку и
уничтожили большую часть их гранатами.
Помимо артиллерийского обстрела, нас беспрерывно бомбила и расстреливала из пулеметов
авиация. Мы не знали покоя ни днем, ни ночью. Спали урывками, не сходя со своего поста.
Было ясно, что оборона принимает затяжной характер, и противник, во что бы то ни стало,
постарается выбить нас из казарм. Пришлось как следует укрепить Холмские ворота:
притащили бронемашину, затем приволокли 45-мм пушку, а между ними навалили разного
хлама.
Как мы и предполагали, немцы в скором времени повторили попытку прорваться. На этот раз
они подбирались к мосту уже под прикрытием своих танков. Но и эта атака врага
захлебнулась. Один танк был поврежден, и фашисты ночью уволокли его.
Боеприпасы в первые дни обороны у нас были. Пулеметы и автоматы работали почти
круглые сутки, отбивая вражеские атаки. Гитлеровцы неоднократно сбрасывали листовки, в
которых предлагали нам сдаться. Мы отвечали огнем.
Остро ощущался недостаток продовольствия, воды и медикаментов. Бинты и йод быстро
иссякли. Вместо йода употребляли одеколон, вместо бинтов шло нательное белье. Раненых
с каждым днем все прибывало, находились они в подвалах. Нам теперь приходилось
держать как наружную, так и внутреннюю оборону.
Большая группа врагов, засевшая в первые же часы в здании костела и комсоставской
столовой, вела огонь по нашей обороне с тыла. Надо было непременно выбить их оттуда.
Часть фашистов хотела прорваться к реке, но их встретила штыковая контратака наших
бойцов. Таким образом, освободив здание бывшей церкви и комсоставскую столовую, мы
укрепили свой тыл. Правда, впоследствии они несколько раз переходили из рук в руки, когда
немцам удалось захватить часть казармы на участке между Тереспольскими и Холмскими
воротами.
Позиции, которые мы занимали в открытых отсеках и у каменной ограды Белого дворца в
саду, тоже пришлось оставить. Враги с чердаков и верхних этажей правой части казармы
вели прицельный огонь, причинявший большой урон. Особенно автоматчики и снайперы
охотились за командирами, так как по одежде мы отличались от бойцов, и гитлеровцы били
наверняка; так погибло много командиров. Поэтому полковой комиссар Фомин приказал
всем нам одеть красноармейское обмундирование, оставив только знаки различия. Не имея
связи с внешним миром, мы решили послать на прорыв несколько бронеавтомобилей.
Фомин дал им определенное задание. Но о судьбе этих машин и их экипажей я ничего не
знаю.
Немцы упорно продвигались вперед, и нам пришлось оставить большую часть зданий,
вплоть до следующей арки, где ранее размещались саперы. Часть штабных документов и
полкового имущества мы уничтожили, несгораемый шкаф взорвали, а деньги сожгли.
Полковое знамя сняли с древка и передали на хранение одному из лейтенантов и старшине
(фамилий их не помню). Им было приказано в случае опасности зарыть его в подвале (по
свидетельству рядового А.В. Жигунова, знамя было передано хранение красноармейцу
Ф.Д. Исаеву).
Наши здания превратились в руины. Что не сумела разрушить артиллерия, разрушали мины
и авиация. Минометный огонь также не прекращался ни днем, ни ночью. Немцы
обстреливали нас с исключительной точностью. Объекты для пристрелки были хороши. Мы
вынуждены были оставлять одно здание за другим. Особенно мне запомнился ночной
переход в казармы 33-го инженерного полка. Чтобы прорваться туда, надо было в первую
очередь выбить немцев из углового здания. Эта операция была проведена успешно.
Когда мы подошли поближе к другому зданию, оттуда на нас обрушился пулеметный огонь.
Только через некоторое время выяснилось, что там находились бойцы другого полка и
приняли нас за немцев. Хорошо еще, что обошлось без жертв. Казарма, в которую мы
теперь попали, была гораздо больше нашей, хотя и воинов стало больше, но вся беда
состояла в том, что боеприпасы расходовались быстро, а пополнять их было нечем. Патроны
берегли, стреляли только при приближении немцев. К счастью, в одном подвале нам
удалось найти целый склад гранат и пистолетных патронов, с помощью которых отбили
много вражеских атак.
Все защитники крепости жили одной надеждой: вот подойдут свои войска, немцы будут
отброшены назад, за границу. Но помощь не приходила. Подвалы были переполнены
ранеными, и там не прекращались стоны. Волосы поднимались дыбом от человеческих
криков, но мы были бессильны чем-либо помочь этим несчастным.
Когда Фомин принял на себя командование, он оставил при себе одного командира для
связи с участками обороны. Остальные командиры руководили боем на месте. Для принятия
какого-либо решения, имевшего общий характер, Фомин собирал всех, и мы сообща, на
летучке, решали вопросы.
Несколько дней подряд, начиная с 25 июня, мы пробовали прорвать вражеское кольцо и
выйти за пределы крепости. К прорыву готовились целые сутки. Очень тщательно связывали
столы, стулья, сооружали примитивные плоты. Для броска было организовано несколько
отрядов. Одному из них поручалось перебежать через мост и закрепиться на
противоположной стороне реки, а другим переправляться тотчас следом - кто как может.
Прорыв начали под утро. Немцы открыли ураганный огонь. Небо было усеяно
осветительными ракетами. Какой ад творился в то время, описать очень трудно. Фашисты
видели нас, как на ладони, поэтому потери были огромны. Лишь немногие - человек 25-30 -
перебрались на другую сторону. Какова их дальнейшая судьба - мы так и не узнали.
Мне и еще одному лейтенанту, фамилии его сейчас не помню, Фомин поручил прорваться с
группой людей через мост на другую сторону. Ползком добрались до моста и начали
перебежками пересекать его; но немцы открыли такой губительный огонь, что мы вынуждены
были залечь. Те, кто остался жив, а таких было немного, поползли между трупами назад, к
казарме. Погиб мой товарищ - лейтенант. Мне тоже пришлось пролежать на мосту без
движения минут 30-40, пока не утих огонь, а потом ползком вернуться в казарму. Итак, наши
попытки пробиться через вражеское кольцо окончились неудачно. В дальнейшем эти
попытки мы прекратили, убедившись в их бесполезности.
27-28 июня врагу удалось захватить часть нашей казармы. Продвигались они, как и прежде,
постепенно взрывая стены и перегородки внутри помещения и просачиваясь в эти бреши.
Борьба велась теперь за каждый метр здания. Большой урон мы несли от минометного огня.
В нескольких местах фашисты применили даже огнеметы. Здание горело, все было окутано
дымом. В основном бои велись в нижнем этаже, так как второй этаж был почти разрушен.
Туда пробирались только с гранатами, которые кидали в немцев, занимавших нижние
комнаты.
Но, несмотря на эти тяжелые условия, люди продолжали ожесточенно драться. Наступило 30
июня. Много ночей подряд мы не смыкали глаз, спали на ходу. С утра нас на бреющем
полете бомбила и расстреливала немецкая авиация, немецкие атаки следовали одна за
другой.
Во второй половине дня я находился на площадке у лестницы, где стояла наша пулеметная
точка. Обороняться было очень трудно. Фашисты за ночь подорвали здание во многих
местах и пробрались к нам на близкое расстояние. Неожиданно произошел взрыв, то ли
была крупная мина, то ли немцы снова стали подрывать здание - я не знаю, помню лишь
одно: силой взрыва я был отброшен на площадку и когда пришел в себя, то увидел вокруг
гитлеровцев. Мои товарищи по оружию, оставшиеся в живых, попали в плен. Я был сильно
контужен и получил легкое ранение в плечо и руку.
Нас собрали и повели к границе. По пути мы были свидетелями ужасного зрелища: из земли
торчало несколько голов, это немцы закопали живых людей в землю, оставив только головы,
чтобы потом, как по мишени, стрелять из автоматов. Нам они объявили, что так будет со
всеми политруками и комиссарами. Показывая на одну из голов, они говорили, что это наш
полковой комиссар Фомин, которого выдали перебежчики. Насколько это было верно -
трудно сказать, так как мы проходили на довольно далеком расстоянии, и мне не удалось
хорошо рассмотреть - был ли это Фомин или кто-нибудь другой.
ОФ МГОБК, оп. 84, д. 26, лл. 11-19.

http://www.fire-of-war.ru/Brest-fortress/p933.htm

=============================
http://rkka1941.blogspot.com/

КОСТЯКОВА ЕЛИЗАВЕТА СЕРГЕЕВНА

Костяковы
Алексей Александрович,Елизавета Сергеевна


Героическая оборона
Составители: М.И. Глязер, Г.И. Олехнович, Т.М. Ходцева, Л.В. Киселёва
Государственное издательство БССР
Редакция социально-экономической литературы
Минск, 1963

Я видела стойкость защитников

КОСТЯКОВА ЕЛИЗАВЕТА СЕРГЕЕВНА, жена заместителя командира по политической части
3-й батареи 98-го Отдельного противотанкового артиллерийского дивизиона Костякова
Алексея Александровича, погибшего при обороне крепости.
До 26 июня находилась в районе восточной части главного вала Кобринского укрепления. 28
июня вместе с группой женщин попадает в Брестскую тюрьму. Весной 1943 года уходит в
партизанский отряд, в котором сражается до освобождения Брестской области.
Сейчас работает фельдшером в городе Бресте.

В субботу многим бойцам за строительство укреплений, которые возводили недалеко от границы,
объявили благодарность. И мой муж был очень этим доволен. Мы поздно вернулись домой. В
отличном настроении он сел готовиться к занятиям по истории партии, а я решила нарвать букет
белой акации, которая в то время цвела и наполняла воздух своим ароматом. Было тепло и как-то
особенно тихо. Так иногда бывает перед грозой или бурей. Придя домой, я сразу легла спать, а
Алексей все еще занимался.
Проснулась я от страшного грохота и треска. Муж стоял уже одетый и застегивал ремешок от часов
на руке. Он сказал: «Не пугайся, это рвутся снаряды у зенитчиков». Прослушав секунду, я спрыгнула
с кровати и говорю ему: «Это война». Он ответил: «Да, но не пугайся, вас, женщин, всех сейчас
вывезут, бегите к штабу», а сам ушел взволнованным (он боялся за меня, так как я ждала ребенка).
Еще не рассвело. Я подбежала к окну. Со стороны Буга рвались снаряды, высоко в небе
подымались клубы дыма и языки пламени, грохот стоял невыносимый. Одев халат и туфли,
выскочила в коридор. Снарядом пробило крышу. В коридоре свистели осколки. Женщины от штаба
бежали к ремонтным мастерским, которые располагались в валах по обе стороны Кобринских
ворот (так автор и некоторые защитники называют Восточные ворота Кобринского
укрепления). Добежав до недостроенной проходной, я спряталась и перевела дух. Теперь осколки
ударялись в стену будки, а некоторые со свистом пролетали мимо меня. Сообразив, что здесь
оставаться нельзя, я тоже побежала по направлению к ремонтным мастерским.
В мастерских находились уже многие раненые. Из нашей части был ранен в руку дежуривший в ту
ночь лейтенант Новиков (Младший лейтенант У.С. Новиков - командир взвода 98-го Отдельного
противотанкового артиллерийского дивизиона. Погиб в бою.)
Женщин было немного, человек 6-8, и около 10 детей. Некоторые прибежали полуодетыми, но с
ними сейчас же поделились одеждой, кто чем мог.
Через полчаса пришел муж, немного побыл и снова ушел. В расположение батареи он пробраться
не смог. Бойцы и дежурный по части выехали на тягачах с пушками по направлению к Кобринским
воротам, так как по тревоге все должны были выезжать в район сосредоточения. Здесь Алексей их
и встретил. Прорваться из крепости удалось лишь одному тягачу, остальные были подбиты вместе
с пушками сразу за воротами на горке. Бойцы, сидевшие на тягачах, почти все погибли. Я сама это
видела, когда выходила из крепости.
Бомбы рвались целый день, пушки не смолкали ни на минуту. В два часа дня пришел боец Соколов
и сказал, что мой муж и лейтенант Басте (лейтенант А.В. Басте - командир взвода 98-го
Отдельного противотанкового артиллерийского дивизиона) подвозят к валам на тягачах
снаряды из склада боепитания.
На второй день войны бой на валах возобновился с новой силой. Кто там еще находился -
оставалось неизвестно, потому что пробраться к ним было невозможно. Стояла страшная жара,
воздух был насыщен копотью и дымом, безумно хотелось пить, но, чтобы достать воду, нужно было
выйти за Кобринские ворота, а там на наружных валах окопались немцы.
У раненых начали гноиться раны, все нижнее белье ушло на перевязки. Дети не выдерживали, у
некоторых от страшной жажды начались судороги. А немцы с неослабеваемой силой обрушивали
новый и новый шквал огня и металла.
Однажды ночью боец Соколов достал из подбитой возле ворот машины банки консервов. Их
разделили детям и раненым, а утром не было спасения от жажды.
Мне хочется подробней рассказать о Соколове. Он был инициатором многих полезных начинаний
и вообще, глядя на него, у нас заметно поднималось настроение. Он первый предложил копать в
мастерской колодец. Мы деятельно взялись за это, выкопали глубокую яму, но воды не оказалось.
Тогда достали мокрый песок и начали его сосать, но у всех появилась рвота, так как земля была
пропитана бензином, и песок невыносимо вонял. Хуже всего было смотреть на муки детей и
раненых. Мы, женщины, становились обузой. Бойцы не могли даже отстреливаться по-настоящему
из этого убежища, жалея нас: туда, откуда стреляли наши, немцы направляли сильный огонь.
Поэтому нас начали уговаривать выйти из крепости. Мы не соглашались, ведь идти в руки к врагу
никому не хотелось. Но бойцы настояли, и мы вышли из убежища.
«Идите, - говорили нам бойцы, - идите и будьте мужественными. Вы должны сделать это ради
жизни и будущего своих детей...»
И мы пошли. Шли без слез, даже дети и те молчали. То там, то тут лежали мертвые бойцы и
командиры, но своего мужа среди них я не заметила. По дороге нам попадались и бойцы, глубоко
окопавшиеся в земле. Были они такие же грязные, с потрескавшимися губами, как и мы. Но они,
как могли, подбадривали нас. По дороге к нам присоединились женщины из других домов
комсостава, и к выходу из крепости у ворот собралось человек 35-40 вместе с детьми.
Пока мы шли, немецкий самолет все время кружил над нами, а с крепостных валов наблюдали
немцы, но они не стреляли. У выхода из Центральных ворот фашисты нас окружили, отвели влево,
поставили на колени и направили пулемет. Человек шесть стали копать яму, затем, переговорив
между собой, подняли всех нас и погнали. По дороге зачерпнула я в канаве пригоршню воды, за что
получила удар прикладом по спине. Повсюду лежали трупы убитых, раздутые трупы лошадей,
издававшие зловоние.
Двое суток нас продержали в конюшнях. Там было много женщин. Мужчин в военной форме
держали отдельно. Я видела, как двоих завели за конюшню и расстреляли.
28 июня нас повели в Брест. Никто не знал, что гитлеровцы намерены с нами делать. Стиснув зубы,
по-прежнему молча продолжали мы свой путь навстречу неизвестности.
Из крепости, не умолкая, доносились звуки боя: грохотали взрывы, раздавалась ожесточенная
стрельба, изредка до нас докатывалось родное мощное «ура!».
Значит, крепость еще была жива, еще сражалась! Чувства лютой ненависти к врагу и гордости за
своих трепетали в каждой из нас.
Нас привели в городскую тюрьму, где продержали неделю. Здесь мы впервые за дни плена
получили скудный паек: горсточку разбухшего гороха, кусок тухлой трески и немного воды. Охраняли
нас немцы.
Первого июля они подняли переполох, залезли на крышу и смотрели в бинокль на крепость и в
небо: видимо, появился наш самолет.
Несколько раз нас выстраивали во дворе тюрьмы и через переводчика допытывались, кто здесь
жены политруков и комиссаров, но ни одна из женщин не проронила ни слова. Через неделю нас
отпустили.
Осенью у меня родился сын. Я назвала его Алексеем, в память о его отце, героически погибшем
при обороне Брестской крепости.
ОФ МГОБК оп. 98, д. 13, лл. 1-5.

http://www.fire-of-war.ru/Brest-fortress/Kostyakovy.htm

=============================
http://rkka1941.blogspot.com/

ЗАЙЦЕВ ВАСИЛИЙ КУЗЬМИЧ

Зайцев Василий Кузьмич
___________________________________________________________________________________

Героическая оборона
Составители: М.И. Глязер, Г.И. Олехнович, Т.М. Ходцева, Л.В. Киселёва
Государственное издательство БССР
Редакция социально-экономической литературы
Минск, 1963

В КОЛЬЦЕ ВРАГОВ

ЗАЙЦЕВ ВАСИЛИЙ КУЗЬМИЧ, сержант, помощник командира взвода 2-й роты 333-го стрелкового
полка.
Сражался у Восточных ворот Кобринского укрепления. Раненый был пленен 3 июля 1941 года.
Находился в лагерях военнопленных: Бяла-Подляска, Южный городок (Брест), Холм. В 1944 году
после побега из плена служил в рядах Советской Армии, участвовал в освобождении Варшавы,
Познани, в штурме Берлина.
В настоящее время работает в колхозе имени Горького, Краснодарского края.
Награжден орденами Отечественной войны II степени и Красной Звезды и тремя медалями.

Отца своего я не помню, он погиб в гражданскую войну. Меня воспитывал отчим, партизан
гражданской войны Василий Егорович Буравлев. В нашей семье рос еще один мальчик-сирота, сын
командира Красной гвардии Иван Губенко, погибший в Отечественную войну при освобождении
Ростова-на-Дону.
Жили мы бедно. Поэтому отчим с матерью решили дать образование Ивану, поскольку у него совсем
не было родных. Я после пяти классов пошел работать в колхоз, а Иван, закончив девятилетку,
поступил в военное училище.
Вскоре меня призвали в ряды Красной Армии. Так попал я в Брестскую крепость.
14 июня наша рота вышла в укрепрайон, а 19 июня германский самолет в четвертом часу дня
нарушил границу как раз там, где мы рыли противотанковые рвы. Как только в воздух поднялись
наши истребители, самолет дал очередь и скрылся.
Я был ранен в руку, и в тот же день меня отправили в санчасть полка, в крепость.
21 июня вечером при заходе солнца над крепостью вновь появился германский самолет. Он летел
так низко, что была видна черная свастика на хвосте. Сделав два круга, он улетел в свою сторону.
Стало темнеть. Я лег в постель, оставив открытым окно, выходившее как раз в сторону границы.
И вдруг раздался сильный грохот. Спросонья подумал, что это гром, и хотел закрыть окно, но не
успел поднять даже голову, как вновь раздался взрыв и обрушился простенок. Товарищи, лежавшие
там, погибли, а я очутился на полу.
Сомнений больше не оставалось - война. Отдышавшись, я выскочил в проходную. Хотел спуститься
вниз, но мне навстречу попался старшина санчасти Воронин. Он сказал, что во двор полка выйти
нельзя, снаряды ложатся один за другим. Тогда я открыл окно туалета и прыгнул вниз со второго
этажа. Старшина и еще один солдат последовали за мной. Мы бросились к Восточным воротам.
Вокруг беспрерывно свистели бомбы, сыпались осколки и пули.
23 июня, взбешенные нашим сопротивлением, враги подогнали к воротам танк и начали
обстреливать укрепление. Но как только танк подкатил вплотную к воротам, навстречу ему со связкой
гранат выскочил какой-то лейтенант, казах по национальности. Не прошло и нескольких минут, как
стальная громадина загорелась. Но смельчак жил недолго - его ранило осколком в голову. Мы
втащили лейтенанта в каземат, и вскоре он скончался.
26 июня, после сильнейшей артиллерийской подготовки, фашисты прорвались на нашем участке,
завязался жестокий рукопашный бой. Враг отступил. Вечером этого же дня к нам вновь подошли
фашистские танки и стали в упор расстреливать обороняющихся. Целую ночь по территории крепости
раздавалось русское «ура». Это защитники то там, то здесь отбивали яростные атаки.
Гитлеровцы беспрерывно вели огонь по казематам, подвалам, пускали слезоточивые газы.
Вражеские снайперы специально охотились за теми, кто пытался наладить какую-нибудь связь или
достать воды; 28 июня из нашей группы осталось 19 человек. Продуктов больше не было.
Посоветовавшись, решили, что женщин с ребятишками необходимо отправить из крепости. Так и
поступили. Женщины подняли белые косынки и вышли из подземелья.
А мы продолжали обороняться. 29 июня фашисты начали забрасывать все входы и выходы в
казематы гранатами, но никто из нас не сдавался. Спускаться в казематы и подземелья фашисты
боялись, потому что каждый, кто рисковал сделать это, сразу же отправлялся к праотцам.
2 июля нас было уже только 9 человек. Руководил нами какой-то командир. Он приказал мне и еще
нескольким бойцам зарыть два несгораемых ящика, очевидно, с секретными документами, чтобы не
попали фашистам, ибо живыми остаться мы уже, конечно, не рассчитывали.
На следующее утро началась очередная бомбежка. Стены каземата сотрясались от разрывов
тяжеловесных бомб. Во время одного из налетов я был привален грудою обломков. Моя правая рука
безжизненно повисла. В конце этого же дня фашисты обнаружили нас, окружили и стали
выталкивать из подземелья.
Итак, с перебитой правой рукой и раненой левой, голодный, истощенный, покидал я крепость. За всю
дорогу мы не имели права даже напиться. Тех, кто бросался к болоту, убивали на месте. Многие
товарищи не в силах были больше терпеть мучительную жажду, бросались к местным жителям
просить воды. Пристреливали не только их, но и тех, кто давал им воду. Дорога от крепости до
польского города Бяла-Подляска была усеяна трупами наших людей.
ОФ МТОБК, оп. 333, д. 78, лл. 5-21.

http://www.fire-of-war.ru/Brest-fortress/Zaicev.htm

=============================
http://rkka1941.blogspot.com/

ЖУРАВЛЕВ ФЕДОР ФИЛИППОВИЧ

Журавлёв Фёдор Филиппович
__________________________________________________________________________________

Героическая оборона
Составители: М.И. Глязер, Г.И. Олехнович, Т.М. Ходцева, Л.В. Киселёва
Государственное издательство БССР
Редакция социально-экономической литературы
Минск, 1963


ВЫСОКИЙ ПОДВИГ

ЖУРАВЛЕВ ФЕДОР ФИЛИППОВИЧ, курсант и секретарь
партбюро полковой школы 33-го инженерного полка.
Сражался в Цитадели крепости на участке Инженерной казармы. 27 июня, при попытке
прорваться сквозь вражеское кольцо, был тяжело ранен и попал в плен.
Находился в лагере военнопленных близ Бяла-Подляски, в Демблинской крепости, Ченстохове.
В начале марта 1943 года совершает второй побег, на этот раз удачно. Стал бойцом в
партизанском отряде имени Жукова бригады имени В.И. Ленина Брестского соединения.
Закончил войну комиссаром отряда. Сейчас Ф.Ф. Журавлев персональный пенсионер. Живет в
Москве. Член КПСС. Награжден орденами Отечественной войны I и II степени, «Знак Почета»
и двумя медалями.

Мы размещались в здании полковой школы на первом и втором этажах, рядом со столовой.
Немцы, занявшие столовую, имели ручные рации, вели себя шумно, передавали сведения о
крепости своему командованию, просили подкрепления. Надо было немедленно уничтожить их, и
мы решили сделать так: пробить со второго этажа дыру и забросать их, прежде всего, гранатами. В
числе других, выполнявших это задание, были комсомолец Петр Босов (уроженец Сампурского
района, Тамбовской области), Иван Иванов (из Тулы) и Анатолий Костюкович (из Минска). Мы
пробили железобетонное перекрытие потолка и забросали фашистов связками гранат. Потом с
группой наших бойцов ворвались на кухню столовой, где возле котлов стоял ящик с жиром; видимо,
повар еще не успел заправить суп. Немцы, оставшиеся в живых, спустились в подвал, там
завязался рукопашный бой с нашими поварами и дежурными бойцами, которые были в наряде на
кухне. Мы поспешили им на помощь. Пленные гитлеровцы при допросе сказали, что вошли во
время бомбежки со стороны Буга через проложенный там понтонный мост.
Примерно в 10-11 часов утра через этот же мост к нам во двор ворвались три немецких танка.
Фашистский офицер открыл люк танка, поднялся и в бинокль начал наблюдать за окнами казармы
второго этажа. Я и Владимир Костюкевич, служивший в отделе вещевого снабжения, в это время
находились в кабинете замполита нашего полка т. Жука, на втором этаже; танк остановился как
раз против нас. Не сговариваясь, я и Костюкевич одновременно выстрелили. Офицер был убит.
Танк мгновенно развернулся по фронту стволом и стал стрелять по нашей казарме. Мы спрятались
между окон. Один снаряд угодил в простенок, где стоял Владимир Костюкевич, пробил
полметровую стену, и вся масса кирпича обрушилась на моего товарища. Владимир был убит, а я
оглушен. Скоро бойцы вытащили меня к дверям на воздух.
...В столовой собралось много бойцов. Мы решили послать один взвод через мост на связь с теми,
кто сражался за рекою. Но из двадцати человек вернулось только трое. Сколько мы ни пытались
перейти мост - сделать это нам не удавалось: фашисты перекрестным огнем срезали бойцов.
Боеприпасы иссякали, поэтому мы решили идти на прорыв: под прикрытием пулемета
форсировать рукав Мухавца. Цель наша была проста: выйти из крепости и соединиться со своими.
Немцы сразу же открыли ураганный огонь из автоматов, пулеметов. Пули густо ложились на воду,
большая часть товарищей погибла. Но и те, кому посчастливилось перебраться на другой берег,
долго не могли даже подняться.
Это происходило 26-27 июня примерно в 12 часов дня. В юго-восточную часть Кобринского
укрепления мы пробрались только к 6 вечера; на разных участках крепости шли большие
ожесточенные бои. Добравшись до моста через Мухавец, мы встретили группу бойцов, которыми
командовал лейтенант Анатолий Виноградов. Под громовое «ура» бойцы устремились в атаку.
Немцы, видя такой натиск, отступили, залегли и открыли ожесточенный автоматный, пулеметный,
минометный огонь. Более шести раз мы ходили в атаку, и каждый раз они заканчивались
рукопашными схватками. Гитлеровцы, видя наше упорство, пустили танки, стремясь задушить
осажденных. Бойцы дрались яростно. Внезапно меня оглушило взрывом и тяжело ранило в ногу, а
Петру Босову искалечило руку.
Все крепились, ожидая темноты и надеясь ночью завершить прорыв. Немцы учли такую
возможность и пустили танки, а за ними автоматчиков. Отрезав нас от гарнизона крепости, они
прочистили этот кусок земли. Мы находились с Петей и с другими бойцами в воронке, выбитой
снарядом. Перед наступлением темноты гитлеровцы нас обнаружили, избили прикладами...
ОФ МГОБК, оп. 33, д. 2, лл. 8-11.

http://www.fire-of-war.ru/Brest-fortress/citadelnames_Zh.htm

=============================
http://rkka1941.blogspot.com/

ЧЕРНЫЙ АКИМ СТЕПАНОВИЧ

Чёрный Аким Иванович
старший лейтенант, командир транспортной роты 17-го Краснознаменного пограничного отряда
________________________________________________________________________________________________

Героическая оборона
Составители: М.И. Глязер, Г.И. Олехнович, Т.М. Ходцева, Л.В. Киселёва
Государственное издательство БССР
Редакция социально-экономической литературы
Минск, 1963

Рядом с другими
ЧЕРНЫЙ АКИМ СТЕПАНОВИЧ,
старший лейтенант, командир транспортной роты 17-го Краснознаменного пограничного
отряда. Один из руководителей обороны на Тереспольском укреплении. В ночь на 25 июня
вместе с группой старшего лейтенанта Мельникова пробился на Кобринское укрепление. 28
июня контуженным был захвачен в плен.
Прошел фашистские лагеря: Бяла-Подляска, Хаммельбург. Принимал участие в деятельности
подпольного антифашистского комитета в лагере Нюрнберг.
Освобожден из плена в апреле 1945 года. Ныне живет и работает в г. Сумы, УССР.

Проснувшись от взрывов, я увидел, что деревянные постройки уже объяты пламенем. Зарево
освещало большую часть острова. Я дал несколько советов жене и, наскоро простившись с ней,
отправился в расположение роты.
Воздух был настолько насыщен дымом и гарью, что затруднялось дыхание, появился мучительный
кашель.
К моему приходу здание, где располагался личный состав роты, было значительно повреждено,
среди бойцов оказались убитые и раненые, а кое-кто решил пробраться в Цитадель. В этой
обстановке мне удалось собрать около тридцати военнослужащих своей роты: это были Васильев (рядовой П.В. Васильев - старший писарь роты), Одинокий (старший сержант А.Г. Одинокий -
старшина роты), Серебреников (сержант А.И. Серебреников - командир автоотделения роты),
Черкашин, Кащев (техник-интендант 2-го ранга А.И. Кащев - делопроизводитель роты), Зотов,
Юдин (рядовой Н.А. Юдин - пекарь роты), Михайлов, Мещеряков, Степанов и другие.
Связь с отрядом была прервана с первыми вражескими выстрелами. Я считал, что основная наша
задача заключается в том, чтобы немедленно вывести весь автомобильный транспорт и подать его
в распоряжение командования пограничного отряда. С таким намерением мы поспешно
отправились в гараж. В здании роты остались лишь Кащев для наведения соответствующего
порядка в документации да Одинокий - для оказания помощи раненым.
В пути мы встретили начальника окружных курсов шоферов старшего лейтенанта Мельника (старший лейтенант Ф. М. Мельников), который направлялся в расположение казарм. Я сообщил
ему о своем решении, а также разъяснил создавшуюся обстановку. Мельник обещал оказать нам
необходимую помощь. При подходе к развилке дороги мы заметили, что гараж и здание курсов
шоферов окружены вражескими автоматчиками. Как позже выяснилось, их было там 12-15 человек.
Враг, по-видимому, еще до начала артиллерийской подготовки перебрался через р. Буг. Здание
курсов шоферов с западной стороны прикрыто валом, и поразить его прямой наводкой
невозможно. Гитлеровцы окружили его и начали безжалостно уничтожать выбегающих из казарм
курсантов.
Оставить товарищей без помощи я не мог. Здесь же, в кустарнике, мы установили два ручных
пулемета. Старшим этого пулеметного гнезда был назначен сержант не то Тютюник, не то
Серебреников (сейчас уже не помню). А я с группой бойцов обошел здание с тыльной стороны. В это
время, как было условлено, из кустов, находившихся между пулеметчиками и нашей группой,
рядовой Васильев выстрелил из ракетницы. По этому сигналу пулеметчики открыли огонь по
врагам. Гитлеровцы, как я и предполагал, все свое внимание сосредоточили на пулеметном гнезде.
Мы не замедлили воспользоваться этим и в рукопашной схватке ликвидировали фашистов.
На эту операцию затратили порядочно времени. По прибытии в гараж выяснилось, что все
ближайшие дороги усиленно простреливаются вражескими пулеметами и артиллерией. Поэтому
автомашины, покинувшие гараж, тотчас же выходили из строя.
Оружия, с помощью которого мы могли бы подавить огневые точки, сковывавшие наши действия, не
было. Противник почти на наших плечах ворвался в гараж, и мы встретили его не вполне
подготовленными. Но, несмотря на это, непрошенные пришельцы были уничтожены. Приходилось
отбиваться от беспрерывно наседавшего врага и одновременно производить те или иные
улучшения в своих укрытиях. Неприятель настойчиво стремился овладеть гаражом. Были такие дни,
когда гитлеровцы по нескольку раз врывались в него. Мы их отбивали, но за это расплачивались
дорогой ценой.
В районе, где дорога от Тереспольских ворот подходит к рукаву Буга, оборонялась группа во главе со
старшим лейтенантом Мельником. Натиск врага был силен, ибо гитлеровцы значительно
превосходили эту группу в живой силе и технике. В результате фашистам удалось расчленить ее.
Между отдельными группами защитников непосредственной связи не было. По возможности мы
старались друг друга поддерживать огнем. Каждый был убежден в том, что все это носит временный
характер и очень скоро враг будет отброшен. Поэтому мы стремились продержаться как можно
дольше, сковывая своими действиями вражеские силы и уничтожая их. А между тем положение
становилось все труднее. Отсутствие продовольствия и недостаток боеприпасов отрицательно
сказывались на ходе обороны. Приходилось экономить имевшиеся патроны, тщательно обыскивать
ночью убитых гитлеровцев в надежде найти боеприпасы.
Стало ясно, что фронт значительно удалился от крепости, и придется длительное время находиться
во вражеском окружении, а для этого необходимо было объединить силы оборонявшихся. Кроме
того, мы думали, что у других лучше обстоят дела с продовольствием и боеприпасами. Решили
прорываться к своим.
Вечером 24 или 25 июня к нам примкнул старший лейтенант Мельник с курсантами. Было
назначено время и место сосредоточения бойцов для атаки. Перед отходом все уцелевшие
машины облили бензином и подожгли. Богатая растительность на острове служила прекрасной
маскировкой, что значительно облегчало наше передвижение. Энергично атакуя противника в
направлении моста и дамбы, мы опрокинули и уничтожили находившихся там гитлеровцев. Тяжело
был ранен в ногу старший лейтенант Мельник, он потерял возможность свободно передвигаться.
Ползком я вернулся назад, отыскал его и вынес на обочину дороги. Поспешно наложили ему на ногу
жгут и отправились в дальнейший путь. С большим трудом мы добрались до одного из казематов в
земляном валу северо-восточной части крепости, хозяевами которого была группа защитников,
руководимая старшим лейтенантом Смирновым (фамилию припоминаю не точно, в мирное время
тов. Смирнов был начальником штаба одного из отдельных батальонов связи).
Из 40 бойцов группы прорыва до каземата добралось 13 человек, из них только 9 были в строю,
остальные имели тяжелые ранения. Оборонявшиеся товарищи рассказали нам об обстановке в
этом районе крепости и сообщили, что вблизи от нас находятся другие оборонительные группы, в
частности группа, руководимая тов. Нестеренко.
Утром, после 2- или 3-часового отдыха, я поднялся на выложенную из камня подставку и через окно
над дверью стал уничтожать появляющегося врага. Через некоторое время фашист, подобравшийся
с фланга, забросил в наш каземат гранату, которая упала возле лежавшего на полу Мельника.
Мгновенно созрело решение выбросить эту гранату. Я прыгаю с подставки, но неудачно: нога попала
на камень, я упал. Поднимаясь, решил, что время потеряно, и граната может взорваться в руках.
Толкаю ее ногой на выход; она на лету у входа взрывается, ее взрывом я и еще два или три товарища
получили легкие ранения. Мельник остался невредим.
Медикаментов у нас уже не было. Поэтому раны залечивали с помощью сока из листьев растения,
которое в народе называют раннином. Правда, доставали мы его с трудом.
Занимаемый нами каземат был мало пригоден для обороны. Посоветовавшись, я решил оставить в
каземате раненых и двух товарищей для их защиты. Все остальные были выведены из каземата и
расположены в развалинах, находившихся вблизи какого-то здания.
В завершение хочу сказать, что все время мы были твердо убеждены в том, что враг имеет
временный успех и что дальше старой линии государственной границы ему не пройти. В Брестской
крепости погибли моя жена, ждавшая ребенка, сестра, тяжелое нервное потрясение перенесла
мать.
ОФ МГОБК, оп. 17, д. 9, лл. 716.

http://www.fire-of-war.ru/Brest-fortress/citadelnames_Ch.htm

=============================
http://rkka1941.blogspot.com/