Поиск по этому блогу

Регистрируйтесь на Кэшбэк-сервисах Cash4Brands , LetyShops , ePN CashBack , Kopikot , Dronk , Backly , ЯМАНЕТА , КУБЫШКА , SHOPINGBOX , и получайте возврат 3-10% от стоимости каждой покупки на AliExpress и в других интернет-магазинах.

Xiaomi Redmi 4 Pro

понедельник, 19 апреля 2010 г.

БРЕСТСКАЯ КРЕПОСТЬ СИЛЬНЕЕ «ОРЕШКА»



А. А. Крупенников

БРЕСТСКАЯ КРЕПОСТЬ СИЛЬНЕЕ «ОРЕШКА»






Ранний воскресный час 22 июня 1941 года. По радио, проводам, с нарочными в каждое подразделение гигантской наступательной группировки противника, развернутой вдоль всей нашей границы, поступил пароль «Дортмунд» - условный сигнал нападения на Советский Союз, обозначавший дату и час начала войны. В 4.00 по московскому времени на границе в районе Бреста разразился огненный смерч. Где-то в тылу войска поднимались «по тревоге», а здесь, на границе, сигналом тревоги стала сама война. Все грохотало и рушилось. Пороховая гарь смешивалась с дымом пожарищ, с запахами вскореженной земли, битых стекол и кирпича. Доносились крики, стоны раненых. В неразберихе и растерянности, при понятном стремлении людей что-то делать дежурные в частях вскрывали пакеты с оперативными документами для действий в случае войны. Из них следовало, что часть (подразделение) должна организованно, с оружием, боевой техникой и припасами выйти на заранее предусмотренные для обороны позиций. Как правило, вне крепости. Однако выполнить это в условиях начавшихся боевых действий было практически невозможно. Только одни Брестские (Трехарочные) ворота в Цитадели с мостом через реку Мухавец и двое тоннельных ворот в земляных валах с мостами через крепостные ворота на Кобринском укреплении выводили в сторону тыла. При этом все простреливалось. Пока войска, которым надлежало прикрыть полевые позиции к северу и югу, а также восточнее Бреста, выбирались из крепости и двигались по охваченным паникой улицам Бреста, враг продвигался, фактически не встречая противодействия. Жидкая цепочка погранзастав была либо обойдена, либо подавлена. Закованная в броню, фашистская машина войны устремилась на восток.
А как в крепости? «В районе сосредоточения части соединения, - говорится в донесении 6 сд, - после провокационного артобстрела, произведенного со стороны Германии 22.06.41 в 4.00, компактно выведены быть не могли. Люди прибывали поодиночке, в полураздетом виде».1 И все же до 9 часов утра, когда вокруг крепости замкнулось кольцо окружения, удалось вывести максимум людей, эвакуировать часть семей командиров, а в ряде случаев - тяжелое вооружение и припасы. «В общей сложности, - докладывал командир 28-го стрелкового корпуса генерал-майор В. Попов командующему 4-й армии генерал-майору А. Коробкову, - из находившихся в крепости пяти батальонов 6-й сд и двух батальонов 42-й сд со спецподразделениями было выведено до 50 % личного состава».2 Если учесть при этом потери убитыми и ранеными в первые часы войны, то можно с полным основанием утверждать, что в обороне Брестской крепости участвовало не более 3,5 тысяч человек.
Оставшиеся в кольце крепости воины поступили так, как того требовал долг: используя сооружения и укрытия крепости, они надолго сковали силы противника, нанесли ему ощутимые потери. Командование сухопутных войск противника провело даже специальное расследование о причинах задержки по срокам боев за Брестскую крепость и понесенных здесь больших потерях. Врагу казалось, что здесь оборонялись чекисты, специально подобранные подразделения «фанатиков - большевиков». Об этом говорится в записях от 24 и 26 июня 1941 года в журнале «Оперативные донесения и сводки группы армий «Центр». Командование 4-й полевой армии противника доносило, что «крепость Брест обороняют отборные части ГПУ, которые решили бороться до последнего патрона». На самом деле здесь оборонялись в основном стрелковые подразделения Красной Армии, а также артиллерийские и хозяйственные. Были здесь и пограничники. Но их численность в составе оставшегося в окружении гарнизона не превышала и десяти процентов.
Отдали должное «загадочной» сущности русского солдата в разгар холодной войны американские военные идеологи. В статье, опубликованной в 1950 году, говорилось, что никогда нельзя сказать «как он будет вести себя в той или иной обстановке». В качестве примера они приводят Брестскую крепость: «Подвал в центре Брест-Литовской крепости удерживался в течение многих дней, выдерживая наступление немецкой дивизии при очень сильной огневой поддержке».3
В районе Бреста вторжение осуществлял усиленный 12-й армейский корпус 4-й полевой немецко-фашистской армии. Его 45-я пехотная дивизия и часть сил 31-й пехотной дивизии наступали на крепость, намереваясь овладеть ею сходу. Другие соединения армии продвигались севернее и южнее Бреста и имели своей главной задачей обеспечить прикрытием с флангов быстрейшее продвижения на Минск 2-й танковой группы Гудериана.
Для штурма крепости гитлеровцы сосредоточили большое количество артиллерии. Помимо орудий и минометов наступавших дивизий огонь по крепости вели артиллерийские части армейского корпуса, полк тяжелых химических минометов особого назначения, два дивизиона мортир особой мощности, 9 мортир калибром 540 и 600 мм - установки системы «Тор», посылавшие бетонобойные и фугасные снаряды весом 1250 и 2200 килограммов.4 И, наконец, часть из 1600 самолетов 2-го воздушного флота, прикрывавшего наступление группы армий «Центр», в первые дни была задействована в районе Бреста.
По характеру и продолжительности боев оборону Брестской крепости можно подразделить на два периода: первый - с 22 июня до конца месяца, второй - с начала июля и до 20-х его чисел. В первый период бои шли практически на всей ее территории, как по периметру земляных валов и у ворот предмостных укреплений, так и на целом ряде участков внутри укреплений, в том числе в Цитадели. Бои носили жестокий и напряженный характер, продолжались днем и ночью. Враг применял все виды оружия: авиацию и артиллерию, танки, штурмовые орудия. Саперные подразделения и полк тяжелых химических минометов подрывали сооружения фугасами, использовали огнеметы, применяли дымы и газы. Несмотря на это, защитники крепости не только оборонялись, но и предпринимали контратаки. В ход шло все: огонь автоматов и гранаты, штык и приклад винтовки, саперная лопата и нож.

Немецкий план штурма Брестской крепости (22 июня 1941 г.)

В передовом отряде немецких войск, наступавших на крепость с фронта через Тереспольское укрепление, шел 3-й батальон 135-го пехотного полка 45-й пехотной дивизии. Под завесой артиллерийского огня вражеская цепь преодолела левый рукав Западного Буга, и гитлеровцы ворвались на укрепление. Здесь размещалось до 300 человек из учебных и специальных подразделений погранвойск. Но в боях на укреплении участвовали не все, так как многие пограничники выполняли свои задания по тревоге (связные, водители машин и др.). Пограничники вступили в бой прямо у своих казарм. В северо-западной части укрепления - это курсанты курсов шоферов погранвойск во главе с их начальником старшим лейтенантом Ф. Мельниковым и командиром взвода лейтенантом Ждановым, в южной части бойцы транспортной роты под командованием старшего лейтенанта А. Черного. Мужественно держали оборону саперный взвод погранотряда и наряды 9-й заставы.
Преодолевая упорное сопротивление пограничников, авангард прорвался через мост у Тереспольских ворот на центральное укрепление - Цитадель и захватил здания красноармейского клуба (бывшей церкви) и комсоставовской столовой. Одновременно волна атакующих немцев форсировала, используя понтоны и лодки, Западный Буг, и, высадившись на примыкающие к границе участки Волынского и Кобринского укреплений, атаковала защитников этих укреплений через земляные валы.
С каждым часом напряженность и ожесточение боя нарастали. При этом к середине дня положение противника, проникшего на территорию крепости, изменилось не в его пользу. В Цитадели вражеский батальон был блокирован в занятых им зданиях клуба и столовой. Враг был потеснен на Кобринском и Волынском укреплениях. Пограничники очистили большую часть Тереспольского укрепления. Об этом периоде боя в книге «Мой путь с 45-й пехотной дивизией» пастор этой дивизии Рудольф Гшепф писал: «В крепости бои приняли такой характер, которого никто не ожидал. Уже через несколько часов после начала наступления командование корпуса должно было отдать из своего резерва наш 133-й пехотный полк, чтобы целиком бросить его на взятие крепости. Вскоре пришлось бросить в бой против крепости и все дивизионные резервы. Наши потери в людях, особенно в офицерах, вскоре приняли прискорбные размеры...» А непосредственно о боях на Тереспольском укреплении он сообщал: «Многочисленные «кукушки» и бойцы, замаскировавшиеся на Западном острове, не пропускали теперь наших пополнений. Уже в первый день войны на острове были окружены и разгромлены штабы 3-го батальона 135-го пехотного полка и 1-го дивизиона 99-го артиллерийского полка, убиты командиры частей».5
До 24-25 июня, а последние группы - и до конца месяца, сражались пограничники на Тереспольском укреплении. На исходе боев отдельным группам воинов удалось прорваться из окружения, а затем и достичь линии фронта. Такова судьба курсанта школы шоферов М. Мясникова, позднее Героя Советского Союза, полковника в отставке.
На Волынском укреплении (Южный остров) к 12 часам дня фашистам удалось овладеть частью его территории. Они захватили госпиталь, где мужественно сражались его персонал и больные, несмотря на то, что с первого часа войны он подвергался ожесточенному обстрелу и бомбежке. Гитлеровцы учинили зверскую расправу над больными и ранеными.
Защитники крепости Л. Кочин, И. Дорофеев и другие сообщили, что, заняв госпиталь, фашисты всех раненых и больных, кто еще мог передвигаться, а также медперсонал использовали для прикрытия своих атак в районе Холмских ворот. Воины 84-го стрелкового полка, оборонявшиеся здесь, огнем из окон второго этажа и с крыши оборонительной казармы сорвали намерение противника.
На Волынском укреплении враг вышел и к расположению полковой школы 84-го стрелкового полка. И хотя большая часть ее личного состава была в это утро вне крепости, оставшиеся на месте курсанты вместе с нарядом пограничников оказали захватчикам упорное сопротивление. Шесть суток под командованием старшего политрука Л. Кислицкого они отважно удерживали свои позиции у Ковельских (Южных) ворот укрепления. О боях на этом участке крепости в донесении командира 45-й пехотной дивизии говорилось: «Введение в бой новых сил 133-го пехотного полка (до этого - резерв корпуса) на Южном и Западных островах с 13 ч. 14 мин, также не внесло изменения в положение. Там, где русские были отброшены или выкурены, через короткий промежуток времени из подвалов, ливнесточных колодцев и других укрытий появлялись новые силы, которые стреляли так превосходно, что наши потери значительно увеличивались».6
В то же время ворвавшийся в Цитадель через Тереспольские ворота вражеский батальон, опираясь на занятые им здания клуба и столовой, пытался захватить Брестские и Холмские ворота. На короткое время противнику удалось занять несколько отсеков оборонительной казармы у Брестских ворот, приблизиться к зданию Инженерного управления. Но воины подразделений, располагавшихся в этой части Цитадели, с разных сторон контратаковали врага, сорвали его расчеты. Первыми поднялись бойцы 3-го батальона и управления 84-го сп под командованием заместителя командира полка по политической части, полкового комиссара Е. Фомина. Их поддерживали воины 455-го сп, 33-го инженерного полка и ряда других частей. А атаку возглавил ответственный секретарь комитета ВЛКСМ полка С. Матевосян, тяжело раненный в этом бою. В самом центре крепости шел ожесточенный рукопашный бой. Гитлеровцы были отброшены и засели в зданиях клуба, столовой и в казарме между Тереспольскими и Холмскими воротами.
Бои продолжались непрерывно. Только в первый день в центре крепости было отбито восемь вражеских атак. Об этом свидетельствует в своей книге пастор Р. Гшепф, который писал, что русские «удивительно быстро оправились, сформировались в боевые группы позади наших прорвавшихся рот и начали организовывать отчаянную и упорную оборону...»7 Ему вторит генерал Г. Гудериан: «Внезапность нападения на противника была достигнута на всем фронте танковой группы... Однако вскоре противник оправился от первоначальной растерянности и начал оказывать упорное сопротивление. Особенно ожесточенно оборонялся гарнизон имевшей важное значение крепости Брест...»8

Схема боевых действий при обороне Брестской крепости (июнь-июль 1941 г.)
На схеме цифрами указаны:
1 - Восточные ворота
(расположение 98-го отдельного противотанкового артиллерийского дивизиона).
2 - Восточный форт
(расположение 393-го отдельного зенитно-артиллерийского дивизиона).
3 - Северные ворота.
4 - капонир. Место пленения Гаврилова.
5 - Жилые дома командного состава.
6 - Северо-западные ворота.
7 - Расположение 125-го стрелкового полка.
8 - Белый дворец.
9 - Инженерная казарма
(24-30 июня - местонахождение штаба обороны Цитадели).
10 - Брестские ворота.
11 - Расположение 455 сп.
12 - Инженерное управление.
13 - Холмские ворота (расположение 84 сп).
14 - Клуб (бывшая церковь).
15 - Столовая командного состава.
16 - Расположение 44 сп.
17 - Расположение 9-й пограничной заставы.
18 - Расположение 333 сп.
19 - Белостокские ворота.
20 - Тереспольские ворота.
21 - Расположение окружной школы шоферов погранвойск.
22 - Местонахождение группы лейтенанта Жданова.
23 - Расположение транспортной роты 17-го погранотряда.
24 - Госпиталь.
25 - Южные ворота.
К исходу первого дня гитлеровцы были потеснены на всех укреплениях. Свою задачу - овладеть крепостью с ходу - 45-я пехотная дивизия не выполнила, а потеряла только убитыми 290 унтер-офицеров и солдат и 21 офицера. «45-я пехотная дивизия 22 июня не предполагала сколько крови ей придется пролить за эту старую крепость», - пишет западногерманский историк П. Карелл.9
Центральное укрепление крепости представляет собой остров, образованный рукавами реки Мухавец при ее впадении в Западный Буг. Вдоль всего берега острова огромным 1,8-километровым эллипсом возвышалась двухэтажная казарма со стенами толщиной до 1,5-2 метров с окнами-амбразурами - своеобразное кольцо. за пределы Цитадели выводили четверо ворот с расположенными напротив них мостами: на Тереспольское укрепление (Западный остров) - Тереспольские, на Волынское (Южный остров) - Холмские. на Кобринское (Северный остров) - Брестские (Трехарочные) и Белостокские (Бригидские) ворота.
Двухметровой толщины стена крепостной казармы, будучи неплохим укрытием от артогня и бомбежки, в то же время в определенной степени сковывала действия оборонявшихся. В ее окнах и амбразурах могло располагаться весьма ограниченное число пулеметчиков и стрелков, а орудия и минометы было практически невозможно использовать. Толща стен суживала сектора обстрела из окон и создавала непростреливаемые пространства - мертвые зоны. Это использовал враг. Занимая по мере продвижения земляные валы огибавших Цитадель предмостных укреплений и окапываясь, гитлеровцы размещали на них стрелков и пулеметчиков, орудия и минометы. Обильная зелень на валах и около них помогала маскировке. С расстояния 100-150 метров через узкие рукава реки Мухавец захватчики вели прицельный огонь по темным проемам окон и амбразур, рельефно выделяющимся на красном фоне оборонительной казармы. К тому же внутри Цитадели, в клубе и столовой, на исходе первого дня боев закрепились остатки прорвавшегося вражеского батальона.
В первые день-два боев в Цитадели по территориям, которые занимали наши части до войны, сложились группы защитников крепости. Их возглавляли наиболее инициативные и смелые командиры. В западной ее части сражались подразделения 333-го стрелкового полка и пограничники. Ими руководили лейтенант А. Кижеватов - начальник 9-й погранзаставы и лейтенанты А. Потапов и А. Санин из 333-го полка. На участке от Тереспольских до Холмских ворот бой вела малочисленная группа воинов 132-го отдельного батальона внутренних войск НКВД во главе с младшим лейтенантом К. Новиковым. У Холмских ворот подразделения 3-го батальона и штаба 84-го полка возглавил полковой комиссар Е. Фомин. В районе Белого дворца и казармы 33-го инженерного полка (ныне в нем музей) оборонялись его бойцы и воины 75-го отдельного разведывательного батальона. Ими руководили лейтенант А. Нагай и младший лейтенант А. Шугуров. У Брестских ворот сражались воины 455-го полка под командованием лейтенанта А. Виноградова - начальника химической службы полка и замполита роты П. Кошкарова. Далее к западу до стыка с 333-м сп и пограничниками оборону занимали воины ряда подразделений 44-го сп. Их возглавили заместитель командира полка капитан И. Зубачев и старшие лейтенанты В. Бытко и А. Семененко.
23 и 24 июня натиск гитлеровцев в Цитадели нарастал. Им удалось деблокировать остатки окруженного здесь в первый день батальона. Воины 84-го полка вынуждены были отойти от Холмских ворот, а командный пункт Е. Фомина переместился в казарму возле Брестских ворот. Ухудшалась обстановка и на других участках обороны Цитадели. В этих условиях к вечеру 24 июня по инициативе полкового комиссара Е. Фомина и капитана И. Зубачева состоялось совещание командиров и политработников, на котором было решено объединить воедино силы защитников Цитадели, создать штаб обороны. Результаты совещания закрепил документ, который история, несмотря на все превратности войны, сохранила для потомства. Это приказ №1 по гарнизону крепости. В нем говорилось: «Создавшаяся обстановка в крепости требует единого руководства и организованного боевого действия. Для дальнейшей борьбы с противником руководство и командование... решили объединить оставшиеся силы воинских частей в сводную группу... Командование сводной группой поручить капитану И.Н. Зубачеву, его заместителем назначить полкового комиссара Е.М. Фомина, начальником штаба группы - старшего лейтенанта А.И. Семененко... Всем командирам оставшихся частей... учесть бойцов по списочному составу и сформировать роту в составе 4-х взводов - 3-х стрелковых и одного пулеметного... Боевой приказ поступит после представления списков и окончательной организации подразделений».10
По решению штаба 25 и 26 июня на участках у Брестских ворот предпринимались попытки прорыва вражеского кольца. Но они окончились неудачей. Такие попытки сражавшихся прорваться из блокады предпринимались и на других участках крепости, но они оказывались безуспешными, так как немецкое командование окружило крепость плотным кольцом своих войск.
В крепости были женщины и дети - семьи проживавших здесь командиров. Они не только терпеливо переносили тяготы и лишения, но и всем, чем могли, помогали ее защитникам: ухаживали за ранеными, заряжали пулеметные диски и ленты. Известно немало случаев, когда они плечом к плечу с нашими бойцами сражались против фашистов. Доброе слово следует сказать о медработниках. Сотням раненых оказали медицинскую помощь военфельдшеры Р. Абакумова, В. Раевская, А. Слукина, медсестра П. Ткачева и другие. Отважными бойцами-разведчиками стали воспитанники полков и дети военнослужащих. Геройски погиб в бою воспитанник полка Петя Васильев, во всем помогали воинам Володя Казьмин и Петя Котельников, Валя Зенкина и Нюра Кижеватова, Коля Новиков и Петя Клыпа. Об этой благородной патриотической деятельности семей военнослужащих и воспитанников полкой говорится на многих стендах Музея героической обороны Брестской крепости.
Положение детей и женщин, укрывавшихся в сырых и холодных подземельях крепости, было необычайно тяжелым. От простуды и недоедания дети начали умирать. 27-29 июня по решению руководителей обороны Цитадели,а затем и на Кобринском укреплении у Восточных ворот и в Восточном форте женщины с детьми во время затишья вышли из укрытий и направились к выходу их крепости. Сразу же они были схвачены фашистами, заключены в лагеря военнопленных или городскую тюрьму, где многие из них погибли.
Здесь уместно сказать, что гитлеровцы, ворвавшись в Брест, учинили жестокую расправу над мирными жителями города. В ночь на 6 июля 1941 года в городе было арестовано и в течение дня расстреляно более 6 тысяч человек, в первую очередь из семей партийно-советского актива и семей военнослужащих. Местами массовых расстрелов были 9-й форт возле д. Плоска, 10-й форт и бывшее стрельбище.11
В последние дни июня бои в крепости приняли исключительно ожесточенный характер. Земля содрогалась от взрывов снарядов и авиабомб. Воины изнемогали от жажды, недоедания, задыхались от пыли и пороховой гари, от смрада разлагавшихся трупов. Из подвалов доносились стоны умирающих, которым нечем и часто некому было помочь.
Но оставшиеся в строю держались, стояли насмерть, вновь и вновь отражали яростно наседавшего врага. Борьба шла за каждое строение, этаж, комнату, лестничную клетку. Многие из них переходили из рук в руки по несколько раз. Понеся большие потери в борьбе за опорные пункты, немецкие войска стали подрывать одно за другим здания и укрепления крепости вместе с их защитниками. Вот что сообщает об этом пастор Р. Гшепф в книге «Мой путь с 45-й пехотной дивизией»: «Гарнизон т.н. «офицерского корпуса» (бывшее задние арсенала, где перед войной располагался 333-й стрелковый полк - А.К.) на Центральном острове погиб буквально вместе с самим зданием. Саперам удалось забраться на крышу этого здания и оттуда спустить взрывные заряды до уровня окон первого этажа и взорвать их. Они слышали крики и стоны русских, которые получили ранения от этих взрывов. Но их сопротивление продолжалось до тех пор, пока не были разрушены и сровнены с землей стены здания более мощными взрывами».12
Во время бомбежки, а потом в ходе рукопашного боя погибло большинство бойцов и командиров штаба Цитадели.
Можно привести много примеров героизма и мужественных действий воинов, о деятельности штаба обороны и его гибели. В строю были все. Повар Федор Рябов подорвал танк, прикрыв своим телом командира, оружейник В. Курганов первым ворвался в помещение, занятое врагом, и, погибнув, помог прорваться товарищам. Немец из республики немцев Поволжья старшина Вячеслав Мейер погиб, доставляя из речки воду раненым. Об этом высоком ясноглазом блондине знал весь 84-й стрелковый полк. Но предоставим слово писателю С.С. Смирнову, лауреату Государственной премии за многолетний исследовательский труд о героях Брестской крепости: «На второй или третий день войны немецкий самолет разбросал над Центральным островом листовки, призывающие гарнизон сдаваться в плен. Мейер с несколькими своими друзьями-комсомольцами, ползая в развалинах, собрал целую пачку этих бумажек. На каждой из них он нарисовал свиную морду и внизу по-немецки написал крупными буквами: «Не бывать фашистской свинье в нашем советском огороде!»... Под хохот собравшихся вокруг бойцов Мейер с помощью клея, добытого в штабной канцелярии, принялся оклеивать пленного фашиста с ног до головы листовками со свиным рылом. В таком виде, похожий на густозаклеенную афишную тумбу, гитлеровец с поднятыми руками был отправлен назад, к своим... Он скрылся за валом в расположении противника, и спустя несколько минут оттуда беспорядочно застрочили по нашей обороне пулеметы и вражеские мины стали рваться в развалинах казарм. Было ясно, что послание Вячеслава Мейера дошло по адресу и гитлеровцы «обиделись».13
Самое большое предмостное укрепление крепости - Кобринское - прикрывает Цитадель с севера. Как и центр крепости, оно стало местом ожесточенных и продолжительных боев. В них участвовали расположенные здесь части и подразделения 6-й и 42-й стрелковых дивизий.
135-й пехотный полк вражеской 45-й пехотной дивизии атаковал западную часть укрепления - парки и казармы 125-го стрелкового полка 6-й сд. Его командир, также немец из республики немцев Поволжья, майор А. Дулькейт, выставив сильный заслон против атакующих гитлеровцев, остальной состав полка смог вывести за пределы крепости в район сосредоточения. Оборонявшихся в крепости возглавил батальонный комиссар С. Дербенев. К исходу дня минометчики и бойцы взвода разведки во главе с лейтенантом Ф. Полтораковым отбили свою казарму. Но врагу удалось сохранить плацдарм на правом берегу Буга в западной части укрепления. Отсюда в последующие дни противник усилил натиск, захватив казарму полка, и вышел в район жилых домов комсостава. Здесь под командованием капитана В. Шабловского и старшего политрука И. Почерникова бойцы держались двое суток. Только к исходу 24 июня гитлеровцам удалось захватить жилые дома.
Но наиболее продолжительное время на этом укреплении шли бои в районе Восточных (Кобринских) ворот и за Восточный форт. Именно на этих участках сражались с врагом последние группы защитников крепости.
На восточном валу, у Кобринских ворот около двух недель оборонялись артиллеристы 98-го отдельного противотанкового артиллерийского дивизиона, а также подразделения, отошедшие сюда с других участков крепости. В первые часы, когда крепость подверглась жесточайшему артиллерийскому обстрелу и бомбежке, командир дивизиона капитан Н. Никитин собрал основные силы дивизиона и успел вывести часть их через Восточные ворота, но все выйти не успели - врагу, захватившему поблизости мост через Мухавец (один из шести мостов, захваченных в районе Бреста подразделением полка «Брандербург»), удалось блокировать ворота. Именно тогда старший политрук Н. Нестерчук и лейтенант И. Акимочкин подали команду: «Орудия к бою!» и возглавили оборону на этом рубеже. В бою здесь отличились командиры орудий Прокофий Гуков, Василий Волокитин, первый родом из Ставрополя, второй со Смоленщины, командир взвода мл. лейтенант Александр Шаряк из Витебска и др.
Непосредственно в город с Кобринского укрепления вели Северные ворота. С началом войны к этим воротам устремились подразделения, которым надлежало выйти в районы сосредоточения. В узкой горловине ворот скопилась масса людей, подвод и орудий. Все перемешалось, к тому же ворота оказались практически закупорены - в них горели прорвавшиеся извне вражеские бронетранспортеры. Майор П. Гаврилов, командир 44-го стрелкового полка, прибывший сюда, быстро оценил обстановку и принял решение: немедленно организовать на этом участке, опираясь на Восточный форт, жесткую оборону, во что бы то ни стало не допустить здесь прорыва противника в крепость. Его боевыми помощниками стали политрук С. Скрыпник из 333-го стрелкового полка, назначенный Гавриловым своим заместителем по политической части, и начальник штаба 18-го отдельного батальона связи капитан К. Касаткин. Здесь, в Восточном форте 30 июня, на 9-й день обороны младший сержант Родион Семенюк надежно спрятал боевое знамя своей части, которое он сумел найти 27 сентября 1956 года, более чем через одиннадцать лет после окончания войны.
Анализ документов противника позволяет утверждать, что бои в крепости продолжались и в июле.14 Об этом же свидетельствуют сообщения и документы, оставленные самими ее героическими защитниками. Это в первую очередь надписи на стенах. Некоторые их них датированы июлем. Стена с текстом одной из таких надписей: «Я умираю, но не сдаюсь! Прощай Родина 20/VII - 41» экспонируется ныне в Центральном музее Вооруженных сил. Многие герои сражались в крепости и в июле, а ее последние защитники были схвачены врагом - замполитрука Г.Деревянко только на 30-й день, а майор П. Гаврилов - на 32-й день войны.
Население Бреста по отзвукам боев и рассказам очевидцев знало, что и в июле в крепости шли бои. Об этом писали газеты в первые дни после освобождения города.15 В докладе Брестского областного комитета партий Белоруссии, говорится о 23-дневной обороне города.16
Исследования и сообщения историков и журналистов Н. Красовского, Т. Никоновой, М. Златогорова, А. Белошеева и, наконец, огромный труд писателя С.С. Смирнова по изучению героической обороны Брестской крепости, собравшего многочисленные свидетельства ее участников, - все это позволило с полным основанием сделать вывод, что бои в крепости продолжались в течение месяца и немецко-фашистские войска понесли здесь большие потери.
Свой вклад в научное исследование продолжительности и хода героической обороны вносит вот уже на протяжении более 40 лет коллектив сотрудников Музея мемориального комплекса «Брестская крепость-герой». Его многочисленные сообщения и публикации, книги «Героическая оборона», выдержавшая несколько изданий, и «Герои Бреста» лежат в основе научной концепции обороны Брестской крепости. Эта концепция включает в себя следующие основные выводы: численность оборонявшихся в крепости - до 3,5 тысячи человек; продолжительность обороны - около месяца при двух ее периодах, первый - до конца июня 1941 года и второй - до 20 чисел июля; потери гитлеровцев были значительно большими, чем об этом говорилось в официальном донесении 45-й пехотной дивизии.
Английский историк Лиддел Гарт в книге «По ту сторону холма» привел следующее признание генерала Блюментрита - бывшего начальника штаба 4-й полевой армии, войска которой штурмовали Брестскую крепость: «Начальная битва в июне 1941 года показала нам Красную Армию. Наши потери доходили до 50 %. ОГПУ и женский батальон (Блюментрит ошибается. Таких подразделений в крепости не было) защищали старую крепость в Бресте до последнего, несмотря на тяжелейшие бомбежки и обстрел крупнокалиберных орудий. Там мы узнали, что значит сражаться по русскому способу».17
Сколько же потерял вермахт под стенами Бреста? Западногерманский историк П. Карелл в книге «Операция «Барбаросса» сообщает, что потери, понесенные немецкой армией под Брестской крепостью, составляют 5% от общих потерь на Восточном фронте за первую неделю боевых действий.18
Карелл приводит взятые из донесения командира 45-й пехотной дивизии данные о потерях дивизии на 30 июня убитыми и ранеными, «многие из которых смертельно» в 1,5 тысячи человек, но подчеркивает, что было взято семь тысяч русских пленных. Можно предположить, что одной из причин повальных арестов, проведенных фашистами 6 июля 1941 года среди населения Бреста, было стремление набрать более внушительную цифру «военнопленных», якобы взятых в Брестской крепости, тем более, что донесение, на которое ссылается Карелл, было написано 8 июля. Число пленных, взятых противником в ходе боев за Брестскую крепость, надо полагать было завышено, а потери, напротив, преуменьшены. Ведь шло специальное расследование о причинах задержки со взятием крепости и больших потерь, понесенных здесь 45-й пехотной дивизией.
Потери противника в Брестской крепости были по меньшей мере вдвое или даже втрое большими.
Огромной протяженности граница после нападения врага ощетинилась доброй сотней маленьких крепостей. Пограничный рубеж немецкие войска планировали преодолеть в первые полчаса войны. Однако защитники многих застав стояли насмерть. Враг обходил и окружал их. Но и в условиях окружения вооруженные лишь стрелковым оружием отдельные заставы сражались в течение дня, некоторые - на протяжении нескольких суток. Более 15 часов обороняли участок 4-й заставы 17-го Брестского Краснознаменного пограничного отряда в районе деревни Лозовица ее бойцы и командиры под командованием дежурного по заставе младшего политрука М.Зуйкова. Начальник заставы старший лейтенант И. Тихонов, руководя небольшой группой воинов, героически сражался на самом передовом ее рубеже. Отход этой группы огнем своего пулемета умело прикрыл замполитрука Иван Петрович Беляев, который был зверски расстрелян гитлеровцами. Ныне пограничная застава в районе д. Лозовица носит имя И.П. Беляева.
Пограничники 1-й заставы в районе хутора Сутно под командованием младшего лейтенанта Александра Урусова, 2-й заставы в районе Новоселки-Волчин под командованием младшего лейтенанта В. Горбунова, 10-й заставы в районе д. Волынка и 20-й лейтенанта Е. Манекина в 60 километрах южнее Бреста защищали свои позиции в течение всего первого дня войны. В районе станции Дубица южнее Бреста на участке 15-й заставы особенно отличился пограничник Алексей Новиков вместе с группой бойцов защищавший участок заставы. Он погиб на рассвете 23 июня, ведя огонь из дупла старого дуба. Примером стойкости и мужества были действия воинов 9-й заставы под командованием лейтенанта А. Кижеватова, его отважного помощника лейтенанта Н. Полякова. О подвигах воинов этой заставы, защищавших Тереспольские ворота Цитадели Брестской крепости, широко известно. Андрей Кижеватов был впоследствии удостоен звания Героя Советского Союза.
Как и пограничники, первые удары немецко-фашистских войск приняли на себя гарнизоны ДОТов 62-го Брестского укрепрайона, который возводился с лета 1940 года. К началу войны почти на 100-километровом участке к северо-западу от Бреста успели построить и занять гарнизонами, всего около 15% ДОТов от необходимого их числа для обеспечения успешной обороны. К тому же в подразделениях укрепрайона был большой некомплект личного состава, а прибывшее пополнение для действий в ДОТах не было обучено. Все это отрицательно сказалось на общей устойчивости обороны в ходе боев. И тем не менее на тех участках границы, где в оборудованных для боя ДОТах находились наши бойцы, противник встретил упорное сопротивление. Оно носило очаговый характер, и враг имел возможность обходить и окружать наши узлы сопротивления, но и блокированные, они продолжали борьбу.
Буквально в первые же часы войны разгорелись ожесточенные бои на улицах пограничного Бреста. Обтекая Брестскую крепость с юга и севера, немецкие войска к 7 часам утра ворвались в город. К 10 часам утра враг продвинулся на восточную окраину Бреста. Но перестрелка в городе продолжалась, а в районе вокзала и севернее его на территории военного городка, а также у здания областного военкомата, расположенного в центре города, шли настоящие бои.
Защитники военкомата под руководством облвоенкома майора М. Стафеева мужественно сражались в течение всего первого дня войны и многие из них погибли под руинами здания, погиб в этот первый военный день и майор Михаил Стафеев.
Упорные бои завязались на подступах к железнодорожному вокзалу, а потом шли и в самом его здании. Немецкий диверсант Отто Скорцени, оказавшийся в те дни в районе Бреста, в своих мемуарах сравнил оборону вокзала с поразившей фашистов защитой Брестской крепости: «Русский гарнизон крепости в буквальном смысле слова вел борьбу до последнего патрона, до последнего человека... То же самое было и в районе Брестского вокзала. Там войска противника сосредоточились в глубоких подвалах и отказывались сдаваться. Как я узнал позже, пришлось подвалы затопить, так как оказались неудачными все другие попытки взять вокзал».19 В течение недели противостояли фашистским войскам мужественные защитники Брестского железнодорожного узла, затруднив его использование для организации снабжения продвигавшихся в глубь страны вражеских войск.
Героическое сопротивление защитников Брестской крепости, пограничников, воинов укрепрайона сковало и задержало часть немецко-фашистских войск. Но в целом обстановка в районе Бреста на левом крыле Западного фронта складывалась исключительно неблагоприятно. Разрозненные части 6-й и 42-й стрелковых дивизий, как и другие соединения нашей 4-й армии, под натиском превосходящих сил врага были вынуждены отходить. Соединения 4-й полевой армии гитлеровцев, обходя узлы сопротивления наших войск, с ходу преодолели пограничный рубеж. Опираясь на их прикрытие, дивизии 2-й танковой группы генерала Гудериана устремились на восток. Фашисты продвинулись в первый день на 20-25 километров в глубь нашей территории.
Утром 23 июня части 6-й и 42-й стрелковых дивизий совместно с танкистами 22-й и 30-й танковых дивизий с рубежей восточнее и северо-восточнее Жабинки и западнее Кобрина нанесли по противнику контрудар с целью восстановить положение, освободить Брест. На некоторых участках нашим частям удалось продвинуться, потеснить врага. Но гитлеровцы усилили натиск, введя в бой свежие танковые и моторизованные части, большое количество авиации, и наши части, ослабленные в первый день войны и понесшие большие потери, вынуждены были отступить. К исходу 23 июня фронт переместился на рубеж реки Ясельда, а к вечеру 24 июня - к реке Щара. Здесь развернулись ожесточенные кровопролитные бои, обе стороны несли большие потери, однако, превосходящие в силах и средствах подвижные соединения врага продолжали продвигаться вперед.
Южнее Бреста на стыке с войсками Юго-западного фронта стойко сдерживала натиск 53-го армейского корпуса гитлеровцев 75-я стрелковая дивизия генерал-майора С. Недвигина. Расположенная в лагерях в приграничье, дивизия вступила в бой с первых же минут войны. «Части, дислоцированные у границы, - докладывал С. Недвигин о ходе боев дивизии, - не успели подготовиться к бою и заняли оборону в своих районах по тревоге».20
Пехотинцы 28-го стрелкового полка этой дивизии при поддержке артиллерии 235-го гаубичного-артиллерийского полка весь первый день войны удерживали занимаемые рубежи под Черском, Медной и Домачево. Шесть суток 75-я дивизия удерживала свои позиции в районе поселка Малорита. Находясь в окружении, она успешно отражала натиск 4-й танковой, 1-й кавалерийской и 255-й пехотных дивизий. Наша дивизия не только оборонялась, но и атаковала. Немецкое командование полагало, что на этом участке фронта сосредоточены крупные силы советских войск. Позднее генерал-полковник Г. Гудериан в своих воспоминаниях писал: «...Я узнал о тяжелых боях на нашем правом фланге, где с 23.6.1941 года у Малориты 53-й армейский корпус... отбивал атаки русских».21
В течение 25-27 июня 1941 года части 75-й стрелковой дивизии нанесли ряд неожиданных и сильных ударов по противнику и прорвали кольцо вражеского окружения в районе Мокраны, Заболотья. Оставленные для прикрытия стрелковый батальон и артиллерийский дивизион на несколько суток задержали продвижение врага на направлениях Влодава - Кобрин и от Бреста на Ковель.
Отважно сражались на земле Брестщины и танкисты. Особенно отличились воины 30-й танковой дивизии под командованием полковника С. Богданова (впоследствии маршала бронетанковых войск). Дивизия располагалась в районе города Пружаны, в 100 километрах от границы. Поднятые по тревоге, танкисты стали выдвигаться на запад, и в 13.00 передовой отряд дивизии - подразделения 61-го танкового полка майора П. Иванюка и 60-го танкового полка майора Т. Танасчишина на рубеже Щербово-Пепелище в 25-30 километрах северо-восточнее Бреста вступили в сражение с передовым отрядом 18-й вражеской танковой дивизии, на вооружении которой были средние танки Т-III и Т-IV. Разгорелся упорный встречный бой, в результате которого продвижение авангарда танковой группы Гудериана вдоль дороги Высокое - Пружаны - Слоним затормозилось. Фашистская дивизия была вынуждена развернуться в боевой порядок, а вскоре противник ввел в бой дополнительно и свою 17-ю танковую дивизию и вызвал на помощь авиацию.
Начиная с 15.00 часов 22 июня и до вечера группы в 50-60 самолетов непрерывно штурмовали и бомбили боевые порядки и тылы наших войск, а танковые дивизии враги вновь начали наступление. На исходе 22.6.1941 года на рубеже Поддубно - Либья развернулся ночной бой. Немецкие самолеты окаймили мощными осветительными ракетами район обороны наших частей и наносили по ним бомбовые удары. Ожесточенное танковое сражение с переменным успехом продолжалось всю ночь и утром 23 июня, когда наши танкисты участвовали в контрударе на Брест. Однако, не имея зенитного и авиационного прикрытия и неся большие потери, части дивизии отступили в район Пружаны, где вновь развернулся упорный танковый бой. В ходе его командир танкового батальона 60-го тп старший лейтенант М. Матюхин с группой боевых машин своего батальона прорвался в тыл врага и нанес ему значительные потери, уничтожив несколько танков. М. Матюхин сражался до последней возможности и покинул свою машину лишь тогда, когда она загорелась.
В эти дни отличился и 1-й батальон майора М. Бандурко 60-го танкового полка. «Его подразделение легких танков столкнулось с немецким полком средних танков. Бандурко принял единственно правильное решение: уничтожить их из засад с расстояния наиболее действенного огня. Трижды - в первый, пятый и на восьмой день батальон майора Бандурко использовал прием танковой засады, нанося противнику существенные потери. Три вражеских машины были уничтожены непосредственно его экипажем».22
Героизм в первых воздушных сражениях с врагом проявили и многие летчики. Одним из первых в истории Великой Отечественной войны воздушных таранов был совершен в небе Брестщины в 5 часов 20 минут 22 июня летчиком-истребителем 33-го истребительного авиационного полка лейтенантом С. Гудимовым.23
22 июня в небе над Брестом несколько раз вступали в бой с самолетами противника летчики 123-го истребительного полка 10-й смешанной авиадивизии. При этом лейтенант П. Рябцев в 10 часов утра сбил тараном в воздушном бою над Брестской крепостью вражеский самолет.24 До 7-10 вылетов в сутки совершали летчики этого полка, ведя с захватившей господство в воздухе вражеской авиацией почти непрерывно жестокие бои. 22 сбитых фашистских самолета числятся на боевом счету полка с 22 по 30 июня.
В донесении 10-й сад о боевых действиях 123-го иап говорится: «летный и технический состав показали образцы отваги и мужества в борьбе. Геройски и бесстрашно вели борьбу майор Б. Сурин, капитан Савченко, старший политрук В. Сиротин, лейтенанты Г. Жидов, Завгородний и др. Не щадя жизни, смело шли они на врага и побеждали, настигая его в воздухе. Наибольшее число вражеских самолетов в этом полку сбил в боях первых военных дней летчик капитан Савченко».25
При защите Брестской крепости наряду с командирами майором П. Гавриловым, капитанами И. Зубачевым и В.Шабловским и другими отважно сражались политработники полковой комиссар Е. Фомин, батальонный комиссар Н.Богатеев, старшие политруки Н. Нестерчук, И. Мочерников, политруки С. Скрипник, П. Зысковец и др. В невероятно сложных условиях они, когда не было командира, брали командование на себя. Никто их названных в этом абзаце, кроме майора П.М. Гаврилова, не остался в живых.
В ходе боев в Брестской крепости особенно отличились молодые коммунисты сержанты А. Шугуров, А.Романов, красноармеец Ф. Журавлев, комсомольцы замполитрука Г. Деревянко, младший сержант Р. Семенюк, ефрейтор В. Волокитин и многие другие.
Командиры и политработники, шедшие в первых рядах бойцов, несли наибольшие потери. 30 июня 1941 года Отдел политической пропаганды 4-й армии Западного фронта доложил, что в «частях и соединениях 4-й армии партполитаппарат выбыл на 80 %».26
Сражающиеся в первых рядах коммунисты укрепляли уверенность в победе и доверие к партии. (Скажем так: нельзя путать обюрократившуюся и тоталитарную верхушку с миллионами членов партии и комсомола, свято веривших в идеалы и вставших на справедливую борьбу с агрессором - А.К.) В партийные организации соединений и частей этого корпуса только в ходе начальных боев поступило 410 заявлений о приеме в партию.27
О глубоком понимании воинами своего долга свидетельствует их отношение к воинскому знамени. В боевом знамени советские воины видели святыню части, символ Родины, олицетворение ее независимости, чести и свободы.
В первых боях под своими знаменами ходили в атаку стрелки 75-й и 124-й сд, кавалеристы 14-й кд, стойко сражались в обороне воины 6, 42, 146 сд и других соединений и частей.
В музеях страны хранятся сотни знамен, опаленных огнем первых боев. Обагрено кровью и пробитое боевое знамя 608 сп 146 сд, экспонируемое ныне в ЦМВС.28 Оно найдено на останках воина-героя, павшего в бою с врагом в начале июля 1941 года под Шепетовкой, где стоял насмерть героический полк.29
Когда часть попадала в трудное положение, спасение знамени становилось делом чести личного состава. Рассмотрим это на примере 6-й и 42-й сд Западного фронта. Известно, что знамена большинства частей этих соединений оказались в окруженной врагам Брестской крепости.30
Ныне известно о судьбе знамен почти всех частей этих дивизий. Советские воины либо спасли их, вынеся из-под угрозы захвата врагом, либо укрыли в подземельях сражающейся крепости. Некоторые знамена при этом погибли вместе с защищавшими их бойцами.
Боевое знамя 98-го оптад 6-й сд вместе с партийными и комсомольскими документами было завернуто бойцами в брезент и укрыто в подземелье одного из укреплений крепости. Взрыв боеприпасов на этом участке обороны полностью разрушил это укрепление.31 Боевое знамя 75-го орб той же дивизии погибло при разрыве тяжелой бомбы вместе с красноармейцами И.Ф. Шеевым и И.Н. Михайловым, пытавшимися его укрыть во время начавшийся бомбежки.32 Боевое знамя 333-го сп и знамя 6-й сд, которые хранилось в этом полку, были зарыты бойцами в подвале полковой казармы. Это здание было разрушено.33 Боевое знамя 125-го сп 6-й сд вынес заместитель командира полка по политчасти батальонный комиссар С.В. Дербенев. Когда комиссара тяжело ранили, бойцы укрыли его, а знамя закопали в лесу.34 В 84-м сп той же дивизии боевое и шефское знамена в ходе боев также были укрыты бойцами в подземельях крепости.35 Выше упоминалось, что в марте 1951 года в руинах разрушенных зданий, где оборонялся этот полк, было найдено шефское знамя, врученное полку в августе 1922 года представителями Исполкома Коминтерна.36 Как священная реликвия Великой Отечественной войны оно экспонируется ныне в ЦМВС.37
Знамя 131-го ап 6-й сд погибло в сгоревшем штабе полка.38 Были укрыты в ходе боев в крепости и знамена 44-го и 455-го стрелковых полков 42-й сд.39 Знамя 393-го озад этой же дивизии было спрятано в подземелье Восточного форта крепости 30.06.1941 года бойцами дивизиона рядовыми Фольварковым и Тарасовым во главе с младшим сержантом Р.К. Семенюком в разгар боя, когда в укрепление ворвались гитлеровцы. 27 сентября 1956 года Р.К. Семенюк разыскал его и ныне это знамя хранится в музее Брестской крепости.40
Было вывезено из горящей крепости знамя 37-го обс 6-й сд.41 Знамя 204-го гап 6-й сд было развернуто на позиции 2-й батареи лейтенанта И.Н. Жендинского при открытии ею утром 22.6.1941 года огня по врагу.42 Спас знамя своего полка комсомолец 472-го зп 42-й сд ст. сержант Голицын. «Под ним была убита лошадь, - говорится в донесении, - сам был четыре раза ранен, но знамя осталось в его крепких руках».43 Сохранили знамя 17-го гап той же дивизии воины полка во главе со ст. сержантом А.Ф. Лукьяненко: «Под обстрелом и бомбежкой они вбежали в здание штаба, взяли знамя и принесли его под градом пуль».44
Таким образом, из десяти знамен 6-й сд, находившихся в момент начала войны в своих частях в городе Бресте и в Брестской крепости 9 знамен было бойцами и командирами сохранено, из 6 знамен 42-й сд было сохранено 4. Пока не удалось обнаружить сведений о судьбе одного знамени из 6-й сд и двух знамен из 42-й сд. Очевидно, все, кто выносил их, погибли. По исследованным нами трофейным документам противнику в боях под Брестом не удалось захватить наших знамен.
О сознательном исполнении советскими воинами своего долга свидетельствуют также отношения дружбы, братства и взаимовыручки красноармейцев, командиров и политработников в бою. Взаимопомощь и взаимовыручка в бою были явлениями массовыми, сознательным проявлением единства людей, защищавших дорогое и общее для всех дело. Это особенно проявлялось в отношении бойцов к командирам в бою.
Красноармеец 680-го сп 169-й сд Баркалаев, будучи ранен, вынес из-под обстрела тяжело раненого заместителя командира полка Н.Т. Масалитина.45 Красноармеец 178-го оптад 155-й сд С.Е. Щербин в бою 24.6.1941 года возле Слонима под ураганным огнем противника вынес на себе тяжело раненого командира 2-й батареи лейтенанта А.И. Никульшина.46
В укор сегодняшнему параду суверенитетов, подчеркиванию узконационального, нередкой русофобии, война не разъединила, а напротив сплотила народы великой страны. О единстве и дружбе наших народов, спаянной совместно пролитой кровью, говорит пример обороны Брестской крепости. В ее самоотверженной защите участвовали воины 30 наций и народностей СССР.47 Брат президента Грузии Акакий Амбросимович Шеварднадзе погиб в Брестской крепости, а отец президента Украины Леонида Кучмы похоронен под Новыми Луками. В дни начала войны поэт Д. Алтаузен в одной из фронтовых газет писал: «В эти дни суровой горечи и славы, за страну родную встали как один, люди из Тбилиси, Фрунзе и Полтавы, русский, украинец, ненец и грузин».
Объективным показателем высокой сознательности советских солдат и командиров, их преданности Родине являются борьба и действия наших войск в окружении. Сложные условия начала войны, неудачи и отступления наших войск, потери в людях и технике создавали, казалось бы, «идеальные условия для распада и краха Красной Армии», о чем поначалу трубила геббельсовская пропаганда. Но этого не случилось. Напротив, необыкновенное упорство, стремление во чтобы то ни стало выйти к своим, избежать плена были характерны для действий наших войск.
По тылам врага с боями выходит из окружения «лесная дивизия» генерал-лейтенанта И.В. Болдина и полкового комиссара Н.А. Шляпина в составе более 1600 человек из 10-й армии Западного фронта.48 Из-под Бреста прорывается сводный отряд численностью в 7-8 тыс. человек, в основном из состава 4-й армии и частично 10-й армии Западного фронта, в том числе 600 человек танкистов. Во главе отряда - полковники Ф.Ф. Кудюров и Ф.А.Осташенко.49
Вышли из окружения до 2500 бойцов и командиров тз состава 6-й, 42-й, 75-й сд 4-й армии Западного фронта. Ими командовал майор Р.К. Дмитриев.50
Героический подвиг совершил личный состав 13-го мк Западного фронта под командованием генерал-майора П.Н. Ахлюстина. Начав войну 22.6.1941 года на р. Нужец в районе г.Бельск Подлясский, корпус с тяжелыми боями в течение месяца отходил на восток по тылам врага, преодолев путь более 500 километров и соединился с нашими войсками на р. Сож. Генерал-майор П.Н. Ахлюстин погиб при переправе через реку.
Известно о героическом выходе к линии фронта сводного отряда в составе 8-го мк и 124-й сд Юго-Западного фронта под руководством бригадного комиссара Н.К.Попеля и полковника Т.Я. Новикова, о выходе из окружения 87-й сд, 14-й кд того же фронта, 24-й, 64-й, 75-й сд Западного фронта и многих других соединений частей.
При этом активную помощь советским войскам оказывали местные жители и партизаны. С их помощью вышел к фронту в конце июля 1941 года в районе г. Речица командующий 3-й армии Западного фронта генерал-лейтенант Н.И. Кузнецов с группой армейского управления и штаба. Там же выходила из окружения 121-я сд51 другие соединения. Только в Смоленской области осенью 1941 года линию фронта перешли с помощью партизан около 30 тысяч советских бойцов и командиров.52
Особенно характерны действия людей мелкими группами и даже солдат-одиночек, когда внутренняя убежденность становится единственным побудительным мотивом и критерием их поведения и поступков.
Командир взвода разведки 25-го орб 43-й сд Северного фронта старшина Л.Т.Лозовой, раненый в ногу, лишился сознания и был схвачен в плен. Когда вражеские солдаты волокли его в свой тыл, он изловчился, прикончил одного из них, а второй убежал. На руках выполз тяжело раненый воин через линию фронта.53 Стрелок-бомбардир 2 го сбап Северного фронта ст. лейтенант М.С. Будорагин 22 километра на своих плечах выносил из тыла врага раненых товарищей по экипажу: пилота майора П.Г. Овчаренко и стрелка-радиста В.А. Косарева. Он относил одного из них на 2-3 км, а потом возвращался за вторым.54
В этих условиях ожесточенность схваток с врагом достигала предела. 6.7.1941 года в районе Волынска 1-ая рота 385-го сп 112-й сд Западного фронта, прикрывая отход полка, оказалась в окружении. Один за другим выходили из строя люди, погиб и принявший командование ротой ее парторг-командир взвода мл. лейтенант А.Ф. Ширяев. Тогда командование двумя группами роты принимают младшие сержанты Е.Ф. Буланцев и Ф.А. Сухейли-Алиев. Они вывели роту к переправе через р. Десна, но здесь рота были вновь атакована гитлеровцами. В лесном бою в упор было уничтожено 15 фашистов. Один из бойцов с топором в руках возглавил группу красноармейцев. Нанеся смертельный удар вражескому офицеру, он вызвал на миг замешательство у солдат. Штыками и прикладами уничтожали красноармейцы врага. На месте схватки осталось до 25 немецких трупов. Рота прорвалась к своим.55
Несмотря на неблагоприятное развитие событий на фронте и отход наших войск, число захваченных в плен врагом в начале войны относительно общего объема участвовавших в боях войск, было невелико. На исходе первой недели войны начальник генерального штаба сухопутных войск гитлеровской Германии генерал-полковник Ф. Гальдер в своем дневнике отмечал: «На всех участках фронта характерно небольшое число пленных».56 На исходе второй недели он записал: «Бои с русскими носят исключительно упорный характер. Захвачено лишь незначительное количество пленных».57
Если не удавалось достичь линии фронта, советские воины продолжали борьбу методами партизанской войны, что также говорит о высоком осознании ими целей борьбы.
Роль и значение военнослужащих Красной Армии в становлении и развитии партизанского движения в западных районах страны, начавшегося буквально в первые дни войны, исключительно велика. Первые сведения о партизанских группах и отрядах относятся к самому началу войны. 9 июля 1941 года Совинформбюро сообщило, что разведчики одной из частей Красной армии установили связь с партизанами и доставили сведения о их боевых делах.58 В журнале оперативных донесений и сводок группы армий противника «Центр» в записи от 5.7.1941 года о 35-м ак, продвинувшемся к этому дню передовыми силами до Пинска, говорится: «глубоко в нашем тылу отмечены отдельные налеты партизанских групп противника».59 9.7.1941 года разведотдел штаба 2-й немецкой армии докладывал в группу армий «Центр» о русских бандах, мешавших продвижению войск.60
1.7.1941 года Центральный комитет компартии Белоруссии принял постановление «О развертывании партизанской войны в тылу врага». Во исполнение указаний ЦК ВКП(б) было отобрано и оставлено в тылу врага на подпольной работе 1200 человек из партийного, советского и комсомольского актива, в оккупированные районы Белоруссии в июле-сентябре 1941 года было направлено свыше 250 диверсионных групп общей численностью до 2000 человек.61 Аналогичная работа проводилась и на Украине, в районах Прибалтики, в западных областях России.
О том, как зарождались первые отряды и группы партизан в западных районах страны при участии войск Красной армии свидетельствует следующий пример: 3-я пулеметная рота 125-го сп 6-й сд, которой командовал лейтенант С.С. Шиканов, в ходе боев на границе оказалась в окружении. Остатки роты прорвались от Бреста в Старосельский лес. Вместе с укрывшимися здесь крестьянами соседних селений, которыми руководил председатель сельсовета д. Старое село М.Н. Чернак, 27.6.1941 года было решено создать партизанский отряд во главе с С.С. Шикановым и М.Н. Чернаком. В Шебринском и Сычевском лесах под Брестом местными жителями и бойцами Красной Армии организуются партизанские отряды во главе с крестьянами И.П. Солейко и И.Ф. Селивоником и военнослужащими А.П. Зелениным и С.А. Китьяном.62 Так возникали первые отряды, ставшие ядром двух партизанских бригад, включивших в зону своих действий ряд районов юго-запада Брестской области. Во многом аналогичным был процесс образования партизанских отрядов и групп и в других оккупированных врагом районах Белоруссии. Свои особенности имел он в районах Прибалтики и Украины. Однако везде роль военнослужащих в этом деле трудно переоценить. В докладной записке «О состоянии партизанского движения на территории Брестской области» от 1.1.1943 года руководство Брестского партизанского соединения отмечало: «Особую руководящую роль в деле организации партизанского движения на Брестщине сыграли военные товарищи, оставшиеся в окружении или бежавшие из плена. Уже в августе 1941 года здесь были организованы мелкие партизанские группы».63
Командиры Красной Армии выступили организаторами крупных партизанских отрядов, прославившихся своими боевыми делами в годы войны на территории Белоруссии и Украины, захваченных врагом районах России и др. В числе их следует назвать: в Белоруссии - генерал майора М.П. Константинова, полковника В.И. Нечипоровича, ст. политрука А.Я. Марченко, лейтенанта Я.Х. Стажкевича, комиссара С.Е. Егорова и др., на Смоленщине - лейтенанта Ф.Я. Апретова, политрука А.Ф. Данукалова, в Ленинградской области - старшего лейтенанта И.И. Сергунина и многих других.
В организованности и успешной тактике боевых действий вскоре почувствовалось, что в партизанских рядах находятся многочисленные кадровые военные. «Установлено, - докладывало летом 1942 года командование группы армий «Центр», - что среди партизан находятся в большом количестве красноармейцы».64
Количество воинов Красной Армии в рядах партизан по разным районам было неодинаково. Однако, в отдельных случаях, оно достигало 30-40 % от общего их числа. Так, в 16 партизанских бригадах Барановичской области из 11185 партизан 3380 чел. было из состава Красной Армии.65
Когда в марте 1944 года ряд отрядов Брестского партизанского соединения встретились со вступившими на территорию области войсками Красной Армии, в них из 2538 человек 980 составляли «окруженцы».66
В целом военнослужащие Красной Армии и пограничники на территории Белоруссии составляли 11,16% от общей численности партизан.67
Непросто сложились судьбы героев этого очерка. К сожалению, большинство называвшихся в ней людей пали в боях за Родину, другие попали в плен, и лишь немногие его избежали. И если в начале войны пленных было немного, то поражения наших фронтов и армий при отходе, вызванные стратегическими просчетами, упущениями и ошибками высшего политического и военного руководства страны привели к катастрофическим потерям войск, гибели и пленению миллионов. Страдали от недоверия и преследования многие из тех, кто чудом выжил в плену. Миллионы людей оказались под подозрением. Правильно заметил маршал Г.К. Жуков в беседе с писателем К.Симоновым, что такие же солдаты и офицеры выиграли позднее решающие битвы войны, разгромили фашизм и привели нашу армию к великой победе.68
Потребовались многие годы, десятилетия, изменение социального и политического строя, крах тоталитарной системы, чтобы осудить беззакония и преступления периода культа личности Сталина и его последователей, вернуть доброе имя этим людям, раскрыть архивы и документально доказать героизм и несломленность многих и многих из них.
Живет память людская о событиях жарких дней июня-июля 1941-го. Она не только в сердцах, но и в мемориале героям Бреста, других памятниках. Она в названиях улиц, в экспозициях музеев и изданиях печати. Пусть этому послужит и настоящая книга о героях первых боев великой войны. Все меньше среди нас людей, кто не понаслышке знает о всех ужасах войны, так давайте же на рубеже веков вспомним всех тех, кто сокрушил фашизм.
В смертельной схватке двух тоталитарных систем - гитлеровского нацизма и сталинского большевизма - у каждой была своя идеология, можно сказать - своя правда, нередко оправдывающая все деяния, некая вседозволенность. Но в данной книге мы говорим о простых людях, солдатах и командирах Красной армии, служивших на границе и подвергшихся внезапному нападению врага, о героях первых боев с фашизмом. Именно он, германский нацизм, его союзники двинули на нашу страну колоссальные силы. Гитлер, как это и свойственно его натуре (вспомните Польшу, Францию и др.), напал внезапно, лелея мечты о завоевании гигантских пространств на Востоке, об уничтожении миллионов славян, в первую очередь русских, и превращении немногих оставшихся в рабов. При этом лозунги Сталина и большевистской партии о «всемирной революции» и «освобождении от гнета капитала» были умело использованы гитлеровской пропагандой в качестве оправдания «превентивной войны против большевизма» и «спасения Европы от советского порабощения».
Захватив к лету 1941 года почти всю Европу, в опьянении от успехов, германские милитаристы считали, что открыт путь к мировому господству. Вот только остается «добить» Советский Союз, этот «колосс на глиняных ногах». Напали... и потерпели сокрушительное поражение. Как говорится в народе: пошли по шерсть, вернулись стриженными.
И еще одно. На каждой странице этой книги присутствует и второе действующее лицо - напавший на нас враг. Он, естественно, не персонифицирован. Это захватчик, насильник, убийца - мета любого агрессора. Так было, и от этого не уйти. Но сейчас, когда так стремительно развиваются отношения между нашими народами, когда многие люди понимают необходимость примирения и осознания прошедшего, разум и гуманизм должны возобладать, если история, конечно, чему-нибудь учит.

Примечания:

1 - ЦАМО, ф. 318, оп. 4631, д. 6, л. 54.
2 - Там же, д. 8, л. 54.
3 - Героическая оборона, Минск, 1961, с. 22
4 - Там же, с. 13.
5 - Dr. R. Jschopf, «Mein Weg mit der 45. Infanterische Divizion», Osterreich, Zinz, 1955, s. 150.
6 - ЦАМО, оп. 7541, д. 1, л. 228.
7 - Dr. R. Jschopf, там же с. 150.
8 - Г. Гудериан. Воспоминания солдата. Москва, Воениздат, 1954, с. 146.
9 - Д. Проэктор. Агрессия и катастрофа. Москва, Наука, 1968, с. 217.
10 - ЦМВС, документальный фонд №4/20848. Документ был найден в марте 1951 года при раскопках в Брестской крепости вместе с шефским знаменем 84-му стрелковому полку от Исполкома Коминтерна, печатью полка и другими материалами.
11 - Брестский областной архив, ф. 2, оп. 50, д. 84а, л.л. 1-5. В общей сложности за три года и тридцать пять дней оккупации Бреста из 60 тысяч его жителей было замучено, расстреляно и повешено, а также вывезено в Германию более 31 тысячи человек. Кровавую расправу над семьями военнослужащих фашисты учинили в 1942 году. В районе селений Жабинка, Радваничи, Малорита, Домачево и в других местах были зверски замучены и убиты сотни ни в чем не повинных детей и женщин, в их числе были семьи многих участников обороны Брестской крепости.
12 - Dr. R. Jschopf, там же, с. 158.
13 - Смирнов С.С. Брестская крепость, Москва, «Детская литература», 1964, с. 208.
14 - Героическая оборона, с. 33-34.
15 - Там же, с. 32.
16 - Брестский областной архив, ф. 1, оп. 70, д. 264, л. 6.
17 - Liddel Hart «The other side of the hill», Cassel - London, 1973, p. 338.
18 - Paul Carell, «Operation Barbarossa», Kobenhavn, 1965, s. 33.
19 - Skorzeny Otto, «Skorzeny special missions» London, 1957, р. 18.
20 - ЦАМО, ф. 318, оп. 4631, д. 8, л. 123.
21 - Г. Гудериан. Воспоминания солдата. Воениздат, Москва, 1954, с. 149.
22 - ЦАМО, ф. 318, оп. 4631, д. 39, л. 5; «Известия» от 9.7.1941г.
23 - Там же, ф. 33, иап, оп. 200512, д. 1, л. 7.
24 - Там же, ф. 123 иап, оп. 143553, д. 2, л. 2; оп. 143559, д. 1, л. 9.
25 - ЦАМО, ф. 208, оп. 2134, д. 1, лл. 255 - 256.
26 - Там же, л. 144.
27 - Там же, ф.318, оп. 4631, д. 42, л. 205.
28 - ЦМВС, ф.13, ед. хр. 5880.
29 - Вестник военной истории. Научные записки ИВИ МО СССР, Москва, Воениздат, 1971 г., 2. с.178-181.
30 - ЦАМО, ф. 318, оп. 4631, д. 39, л. 72.
31 - Фонд Музея мемориального комплекса «Брестская крепость-герой», оп. 98, д. 9, л. 34; д. 1, л. 3; д. 2, л. 8.
32 - Там же, оп. 75, д. 19, л. 3, д. 23.
33 - Там же, оп. 333, д. 26, л. 7; д. 22, л. 2; д. 84, л.З.
34 - Там же, оп. 125, д. 100, лл. 7, 9.
35 - Там же, оп. 84, д. 11, лл. 9, 11; д. 14, л. 4; д. 61, лл. 4, 33, 34.
36 - Военно-исторический журнал, 1973, № 2, с. 122-123.
37 - ЦМВС, ф. 9, ед. хр. 7291.
38 - Фонд Музея мемориального комплекса «Брестская крепость-герой», оп. 131, д. 58, л. 7.
39 - Там же, оп.44, д.34, л.6; д.35; д.64, лл. 12, 32; оп.455, д. 19, л.34.
40 - Героическая оборона, Минск, Беларусь, изд. 4-Е, 1971, с. 148-149.
41 - ЦАМО, ф.318, оп.4631, д.39, л.96.
42 - Там же, д. 42, л. 96. Фамилия командира батарее в документа указана не точно.
43 - Там же, л.99.
44 - Там же, л.99.
45 - Во славу Родину, ЮФ, 20.7.1941г.
46 - ЦАМО, ф. 318, оп. 4631, д. 42, л. 280.
47 - «Правда», 2.11.1965.
48 - ЦАМО, ф. 208, оп. 2511, д. 83, лл. 49-91.
49 - Там же, ф. 318, оп. 4631, д. 42, лл. 153-159.
50 - Там же, д. 16, лл. 137-138.
51 - Л. Бычков. Партизанское движение в годы Великой Отечественной войны. Москва, «Мысль», 1965, с. 93.
52 - Советские партизаны, Москва, Политиздат, 1961, с. 141.
53 - ЦАМО, ф.377, оп. 1087, д. 17, л.85.
54 - Известия, 17.7.1941г.
55 - ЦАМО, ф. 376, оп. 10815, д. 53. Фамилии Е.Ф. Буланцева и Ф.А. Сухейли-Алиева указаны не точно.
56 - Ф. Гальдер. Военный дневник, том 3, кн. 1, Москва, Воениздат, 1971, с.57.
57 - Там же, с.85.
58 - «Правда», 10.7.1941г.
59 - ЦАМО, дело переводов 154, л. 178.
60 - Там же, дело переводов 55, л.24.
61 - Непокоренная Белоруссия, М. Воениздат, 1963г., с.6 -7.
62 - НАРБ, ф.3500, оп. 4, д. 305, лл. 2, 251.
63 - Там же, л.87.
64 - ЦАМО, фонд переводов, д.400, л.49.
65 - I. С. Краучанка. Работа компартыi Белорусi у тылу ворога (1941 -1944 гг.), Минск, изд. АН БССР, 1959, с.58.
66 - НАРБ, ф. 3500, оп. 4, д. 302, л. 141.
67 - «Непокоренная Белоруссия», М., Воениздат, 1963г., с.9.
68 - К. Симонов. Глазами человека моего поколения. М., изд. Агентство печати «Новости», 1988, с.338-339.


источник:

А.А. Крупенников

«В первых боях»

сборник очерков и статей о начальном периоде ВОВ

 Красногорск 1998 г.




http://www.retrospicere.narod.ru/1941/1941_996.htm


=============================
http://rkka1941.blogspot.com/

Комментариев нет:

Отправить комментарий